![[userpic]](/media/4587bb8388ee4725e346652254c934c26f18585afe1756ca95df939553e68845)
| Моделируем эмоции | |||||
| 21. Microsoft представила программу распознавания некоторых типовых выражений лица | metanymous | ||||
| FaceReader 6 Classifications Demo | ext_983104 | ||||
| St. Neuronet | |||||
| 11. Нейро –лингвистическая сеть vs подсознание | metanymous | ||||
| Сводная тема | |||||
| 24. Модель-конструкция. Аксиоматика моделирования. | metanymous | ||||
| Карго-моделирование | |||||
| 1. Неустранимая причина - антимоделирование | metanymous | ||||
| Моделируем эмоции | |||||
| 21. Microsoft представила программу распознавания некоторых типовых выражений лица | metanymous | ||||
| Re: FaceReader 6 Classifications Demo | metanymous | ||||
http://metapractice.livejournal.com/470205.html
Ну, это красиво. На демо программа различает типовые гримасы. Но, гримасы это есть утрированная экспрессия эмоций. Весь куст этих подходов и не думает калибровать действительные эмоции. Для этого надо, например, калибровать по картинке активность сердца и дыхания. Дыхание ещё можно сымитировать. А вот, ритм сердца уже сложнее. Еще лучше брать в качестве нейрологического индикатора именно физиологии эмоций - брать состояние сосудов. Там, вроде уже есть проги, которые это могут делать. Ну, или тупо брать тепловизором.
http://metapractice.livejournal.com/497371.html?thread=12640219#t12640219
Всегда ли мы видим свет как таковой
Различие между стимуляцией и стимульной информацией можно показать и иным способом, рассмотрев два прямо противоположных утверждения:
1) кроме света, собственно говоря, ничего нельзя увидеть;
2) свет, собственно говоря, никогда нельзя увидеть. По крайней мере одно из этих утверждений должно быть ложным.
В классической оптике при сравнении глаза с фотоаппаратом утверждается, что ничего, кроме света (в виде лучей или волновых фронтов) в глаз попасть не может. Пожалуй, единственной альтернативой этому учению является наивная теория, в соответствии с которой в глаз попадают маленькие копии объектов. Если свет — это единственное, что может достигнуть сетчатки, то из этого следует, что единственное, что мы можем увидеть,— это свет. Ощущения света составляют фундаментальную основу зрительного восприятия, они являются данными, то есть тем, что дано. Подобного рода рассуждения до сих пор казались неуязвимыми. Они лежат в основе того, что я назвал теориями восприятия, основанными на ощущениях (Gibson, 1966b). Мы не можем видеть поверхности, или объекты, или окружающий мир непосредственно; мы видим их всегда опосредствованно. Все, что мы когда-либо видели непосредственно,— это то, что стимулирует глаз, то есть свет. Глагол видеть, если его правильно употреблять, означает иметь ощущение света.
Что же можно сказать о противоположном утверждении, то есть о том, что мы никогда не видим свет? Возможно, поначалу оно звучит резко и кажется неправдоподобным, но давайте все же разберемся, не торопясь, с этим утверждением. Действительно ли свет относится к числу тех вещей, которые можно видеть?
Одиночная светящаяся точка на темном фоне — это не «свет»; она задает либо очень удаленный источник света, либо очень маленький источник, светящийся объект. Одиночная мгновенная вспышка такой точки задает короткое событие в источнике, то есть его включение и выключение. Огонь в углях или в виде пламени, лампа с фитилем или нитью накаливания, солнце или луна — все это совершенно конкретные объекты; они и выглядят конкретно. Никто не видит просто свет. А как же светящееся поле, такое, как небо? Лично мне кажется, что я вижу небо, а не свечение само по себе. А луч света в воздухе? Но и в этом случае нет видения света, потому что луч становится видимым только в том случае, если в среде есть освещенные частицы. То же самое справедливо и в отношении лучей солнечного света, которые при некоторых условиях видны меж облаков.
Можно, конечно, воспринимать радугу, спектр, но все равно это не будет видением света. Гало, световые блики на воде, различного рода свечения — все это проявления света, но не свет как таковой. Я считаю, что есть только один способ видеть освещение: посредством того, что освещается; будь то поверхность, на которую упал луч, облако или освещение частицы. Мы не видим света, который присутствует в воздухе, наполняет его. Если все это верно, то есть все основания утверждать, что то, что мы всегда видим,— это окружающий мир или факты об окружающем мире и что мы никогда не видим фотонов, волн или лучистой энергии.
А что можно сказать об ощущениях от слепящего солнечного света или об ощущениях, возникающих при взгляде на блестящую поверхность, в которой отражается яркий источник? Разве это не ощущения света как такового и разве при этом мы видим не физическую энергию в чистом виде? Смею утверждать, что даже в этом случае правильным ответом будет: нет. Мы воспринимаем состояние глаза, вызываемое сверхсильной стимуляцией, которое сродни боли. Мы воспринимаем факт о своем теле, а не о мире, факт сверхстимуляции, а не свет, который ее вызывает. А переживание фактов о своем теле не может служить основой для переживания фактов о внешнем мире.
Если свет в точном значении этого термина никогда не виден как таковой, то из этого следует, что видение окружающего мира не может основываться на видении света как такового. Как это ни парадоксально звучит, но стимуляцию рецепторов сетчатки нельзя увидеть. Гипотетические ощущения, возникающие в результате такой стимуляции, не являются исходными данными для восприятия. Стимуляция может быть необходимым, но никак не достаточным условием для видения. Помимо стимуляции рецепторов, должна быть еще и стимульная информация для воспринимающей системы.
В обыденной речи мы говорим, что зрение зависит от света, и для того, чтобы быть уверенным в справедливости этих слов, вовсе не нужно изучать физику. Все мы, даже дети, хорошо знаем, на что похоже пребывание в «темноте». При этом нельзя ничего увидеть, даже собственное тело. Нельзя предвидеть ни приближающуюся опасность, ни лобовое столкновение, и это не без оснований вызывает тревогу. Но когда мы говорим, что зрение зависит от света, то имеем в виду, что оно зависит от освещения и от его источников. Мы вовсе не имеем в виду, что нам необходимо видеть свет или что у нас должны быть световые ощущения, для того чтобы видеть что-нибудь иное.
Точно так же, как нельзя увидеть стимуляцию рецепторов сетчатки, нельзя почувствовать механическую стимуляцию рецепторов кожи и услышать стимуляцию волосковых клеток внутреннего уха. Нельзя чувствовать химическую стимуляцию рецепторов языка, обонять стимуляцию рецепторов носовой перегородки. Мы не воспринимаем стимулы.
Дж.ГИБСОН. Экологический подход к зрительному восприятию
http://metapractice.livejournal.com/497519.html
Ну, это красиво. На демо программа различает типовые гримасы. Но, гримасы это есть утрированная экспрессия эмоций. Весь куст этих подходов и не думает калибровать действительные эмоции. Для этого надо, например, калибровать по картинке активность сердца и дыхания. Дыхание ещё можно сымитировать. А вот, ритм сердца уже сложнее. Еще лучше брать в качестве нейрологического индикатора именно физиологии эмоций - брать состояние сосудов. Там, вроде уже есть проги, которые это могут делать. Ну, или тупо брать тепловизором.
http://metapractice.livejournal.com/497371.html?thread=12640219#t12640219
Всегда ли мы видим свет как таковой
Различие между стимуляцией и стимульной информацией можно показать и иным способом, рассмотрев два прямо противоположных утверждения:
1) кроме света, собственно говоря, ничего нельзя увидеть;
2) свет, собственно говоря, никогда нельзя увидеть. По крайней мере одно из этих утверждений должно быть ложным.
В классической оптике при сравнении глаза с фотоаппаратом утверждается, что ничего, кроме света (в виде лучей или волновых фронтов) в глаз попасть не может. Пожалуй, единственной альтернативой этому учению является наивная теория, в соответствии с которой в глаз попадают маленькие копии объектов. Если свет — это единственное, что может достигнуть сетчатки, то из этого следует, что единственное, что мы можем увидеть,— это свет. Ощущения света составляют фундаментальную основу зрительного восприятия, они являются данными, то есть тем, что дано. Подобного рода рассуждения до сих пор казались неуязвимыми. Они лежат в основе того, что я назвал теориями восприятия, основанными на ощущениях (Gibson, 1966b). Мы не можем видеть поверхности, или объекты, или окружающий мир непосредственно; мы видим их всегда опосредствованно. Все, что мы когда-либо видели непосредственно,— это то, что стимулирует глаз, то есть свет. Глагол видеть, если его правильно употреблять, означает иметь ощущение света.
Что же можно сказать о противоположном утверждении, то есть о том, что мы никогда не видим свет? Возможно, поначалу оно звучит резко и кажется неправдоподобным, но давайте все же разберемся, не торопясь, с этим утверждением. Действительно ли свет относится к числу тех вещей, которые можно видеть?
Одиночная светящаяся точка на темном фоне — это не «свет»; она задает либо очень удаленный источник света, либо очень маленький источник, светящийся объект. Одиночная мгновенная вспышка такой точки задает короткое событие в источнике, то есть его включение и выключение. Огонь в углях или в виде пламени, лампа с фитилем или нитью накаливания, солнце или луна — все это совершенно конкретные объекты; они и выглядят конкретно. Никто не видит просто свет. А как же светящееся поле, такое, как небо? Лично мне кажется, что я вижу небо, а не свечение само по себе. А луч света в воздухе? Но и в этом случае нет видения света, потому что луч становится видимым только в том случае, если в среде есть освещенные частицы. То же самое справедливо и в отношении лучей солнечного света, которые при некоторых условиях видны меж облаков.
Можно, конечно, воспринимать радугу, спектр, но все равно это не будет видением света. Гало, световые блики на воде, различного рода свечения — все это проявления света, но не свет как таковой. Я считаю, что есть только один способ видеть освещение: посредством того, что освещается; будь то поверхность, на которую упал луч, облако или освещение частицы. Мы не видим света, который присутствует в воздухе, наполняет его. Если все это верно, то есть все основания утверждать, что то, что мы всегда видим,— это окружающий мир или факты об окружающем мире и что мы никогда не видим фотонов, волн или лучистой энергии.
А что можно сказать об ощущениях от слепящего солнечного света или об ощущениях, возникающих при взгляде на блестящую поверхность, в которой отражается яркий источник? Разве это не ощущения света как такового и разве при этом мы видим не физическую энергию в чистом виде? Смею утверждать, что даже в этом случае правильным ответом будет: нет. Мы воспринимаем состояние глаза, вызываемое сверхсильной стимуляцией, которое сродни боли. Мы воспринимаем факт о своем теле, а не о мире, факт сверхстимуляции, а не свет, который ее вызывает. А переживание фактов о своем теле не может служить основой для переживания фактов о внешнем мире.
Если свет в точном значении этого термина никогда не виден как таковой, то из этого следует, что видение окружающего мира не может основываться на видении света как такового. Как это ни парадоксально звучит, но стимуляцию рецепторов сетчатки нельзя увидеть. Гипотетические ощущения, возникающие в результате такой стимуляции, не являются исходными данными для восприятия. Стимуляция может быть необходимым, но никак не достаточным условием для видения. Помимо стимуляции рецепторов, должна быть еще и стимульная информация для воспринимающей системы.
В обыденной речи мы говорим, что зрение зависит от света, и для того, чтобы быть уверенным в справедливости этих слов, вовсе не нужно изучать физику. Все мы, даже дети, хорошо знаем, на что похоже пребывание в «темноте». При этом нельзя ничего увидеть, даже собственное тело. Нельзя предвидеть ни приближающуюся опасность, ни лобовое столкновение, и это не без оснований вызывает тревогу. Но когда мы говорим, что зрение зависит от света, то имеем в виду, что оно зависит от освещения и от его источников. Мы вовсе не имеем в виду, что нам необходимо видеть свет или что у нас должны быть световые ощущения, для того чтобы видеть что-нибудь иное.
Точно так же, как нельзя увидеть стимуляцию рецепторов сетчатки, нельзя почувствовать механическую стимуляцию рецепторов кожи и услышать стимуляцию волосковых клеток внутреннего уха. Нельзя чувствовать химическую стимуляцию рецепторов языка, обонять стимуляцию рецепторов носовой перегородки. Мы не воспринимаем стимулы.
Дж.ГИБСОН. Экологический подход к зрительному восприятию
http://metapractice.livejournal.com/497519.html
2 комментария
сначала старые сначала новые
Культ ка́рго или карго-культ (англ. cargo cult — поклонение грузу), также рели́гия самолётопоклонников или культ Даро́в небе́сных — термин, которым называют группу религиозных движений в Меланезии. В культах карго верят, что западные товары созданы духами предков и предназначены для меланезийского народа. Считается, что белые люди нечестным путём получили контроль над этими предметами. В культах карго проводятся ритуалы, похожие на действия белых людей, чтобы этих предметов стало больше. Культ карго является проявлением «магического мышления».
Культы карго фиксировались с XIX века, но особенно сильно они получили распространение после Второй мировой войны. Члены культа обычно не понимают в полной мере значимость производства или коммерции. Их понятия о современном обществе, религии и экономике могут быть частичными и фрагментарными.
В наиболее известных культах карго из кокосовых пальм и соломы строятся «точные копии» взлётно-посадочных полос, аэропортов и радиовышек. Члены культа строят их, веря в то, что эти постройки привлекут транспортные самолёты (которые считаются посланниками духов), заполненные грузом. Верующие регулярно проводят строевые учения («муштру») и некое подобие военных маршей, используя ветки вместо винтовок и рисуя на теле ордена и надписи «USA».
Исследователи Захария Ситчин и Алан Элфорд указывают на культ карго как аргумент в пользу своей теории о том, что многие мифологические тексты описывают реальные события, то есть являются формой исторических свидетельств.
Первые культы карго были зафиксированы в конце XIX и начале XX веков. Самый ранний — движение Тука, зародившееся на Фиджи в 1885 году. Другие ранние культы возникали в основном на Папуа — Новой Гвинее — это культ Таро на севере и безумство Вайлала.
Культы карго фиксировались с XIX века, но особенно сильно они получили распространение после Второй мировой войны. Члены культа обычно не понимают в полной мере значимость производства или коммерции. Их понятия о современном обществе, религии и экономике могут быть частичными и фрагментарными.
В наиболее известных культах карго из кокосовых пальм и соломы строятся «точные копии» взлётно-посадочных полос, аэропортов и радиовышек. Члены культа строят их, веря в то, что эти постройки привлекут транспортные самолёты (которые считаются посланниками духов), заполненные грузом. Верующие регулярно проводят строевые учения («муштру») и некое подобие военных маршей, используя ветки вместо винтовок и рисуя на теле ордена и надписи «USA».
Исследователи Захария Ситчин и Алан Элфорд указывают на культ карго как аргумент в пользу своей теории о том, что многие мифологические тексты описывают реальные события, то есть являются формой исторических свидетельств.
Первые культы карго были зафиксированы в конце XIX и начале XX веков. Самый ранний — движение Тука, зародившееся на Фиджи в 1885 году. Другие ранние культы возникали в основном на Папуа — Новой Гвинее — это культ Таро на севере и безумство Вайлала.
Классические культы карго были распространены во время Второй мировой войны и после неё. Огромное количество грузов было десантировано на острова во время Тихоокеанской кампании против Японской империи, что внесло коренные изменения в жизнь островитян. Произведённые промышленным образом одежда, консервы, палатки, оружие и другие полезные вещи в огромных количествах появились на островах в целях обеспечения армии, а также и островитян, которые были проводниками военных и гостеприимными хозяевами. В конце войны воздушные базы были заброшены, а груз («карго») больше не прибывал.
Чтобы получить товары и увидеть падающие парашюты, прилетающие самолёты или прибывающие корабли, островитяне имитировали действия солдат, моряков и лётчиков. Они делали наушники из дерева и прикладывали их к ушам, находясь в построенных из дерева контрольно-диспетчерских вышках. Они изображали сигналы посадки, находясь на построенной из дерева взлётно-посадочной полосе. Они зажигали факелы для освещения этих полос и маяков. Приверженцы культа верили, что иностранцы имели особую связь со своими предками, которые были единственными существами, кто мог производить такие богатства.
Островитяне строили из дерева в натуральную величину самолёты, взлётно-посадочные полосы для привлечения самолётов. В конце концов, поскольку это не привело к возвращению божественных самолётов с изумительным грузом, они полностью отказались от своих прежних религиозных воззрений, существовавших до войны, и стали более тщательно поклоняться аэродромам и самолётам.
За последние 75 лет большинство культов карго исчезли. Однако культ Джона Фрума до сих пор жив на острове Танна (Вануату)[1]. На том же острове в деревне Яохнанен проживает одноименное племя, которое исповедует культ поклонения принцу Филиппу.[2]
Термин получил широкую известность отчасти благодаря речи физика Ричарда Фейнмана, произнесённой в Калифорнийском технологическом институте и озаглавленной «Наука самолётопоклонников»[3], которая позже вошла в книгу «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман». В своей речи Фейнман заметил, что самолётопоклонники воссоздают облик аэродрома, вплоть до наушников с «антеннами» из бамбуковых палочек, но самолёты не садятся. Фейнман утверждал, что некоторые учёные (в частности, психологи и психиатры) часто проводят исследования, имеющие все внешние атрибуты настоящей науки, но в действительности составляющие псевдонауку, не достойную ни поддержки, ни уважения.
Похожий культ, танец духов, зародился при контакте индейцев и англо-американцев в конце XIX века. Пророк Вовока народа паюте проповедовал, что если танцевать определённым образом, предки вернутся по железной дороге, а новая земля покроет белых людей.
Во время Вьетнамской войны часть народа хмонг верила в скорое второе пришествие Иисуса Христа, который приедет одетым в камуфляж за рулём военного джипа, чтобы забрать их на нём в землю обетованную.
На протяжении истории восстаний Машона и Матабеле в 1896—1897 годах против английской колонизации в Южной Родезии возникали мессианские поверья, напоминающие культ карго. Один из лидеров восстания жрец Мквати и его соратники твердо придерживались принципа, что их воины должны убивать европейцев, но не должны брать их вещи[4].
Некоторые индейцы Амазонки вырезали из дерева модели кассетных аудиоплееров, с помощью которых они разговаривали с духами.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%B3%D0%BE-%D0%BA%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82
Чтобы получить товары и увидеть падающие парашюты, прилетающие самолёты или прибывающие корабли, островитяне имитировали действия солдат, моряков и лётчиков. Они делали наушники из дерева и прикладывали их к ушам, находясь в построенных из дерева контрольно-диспетчерских вышках. Они изображали сигналы посадки, находясь на построенной из дерева взлётно-посадочной полосе. Они зажигали факелы для освещения этих полос и маяков. Приверженцы культа верили, что иностранцы имели особую связь со своими предками, которые были единственными существами, кто мог производить такие богатства.
Островитяне строили из дерева в натуральную величину самолёты, взлётно-посадочные полосы для привлечения самолётов. В конце концов, поскольку это не привело к возвращению божественных самолётов с изумительным грузом, они полностью отказались от своих прежних религиозных воззрений, существовавших до войны, и стали более тщательно поклоняться аэродромам и самолётам.
За последние 75 лет большинство культов карго исчезли. Однако культ Джона Фрума до сих пор жив на острове Танна (Вануату)[1]. На том же острове в деревне Яохнанен проживает одноименное племя, которое исповедует культ поклонения принцу Филиппу.[2]
Термин получил широкую известность отчасти благодаря речи физика Ричарда Фейнмана, произнесённой в Калифорнийском технологическом институте и озаглавленной «Наука самолётопоклонников»[3], которая позже вошла в книгу «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман». В своей речи Фейнман заметил, что самолётопоклонники воссоздают облик аэродрома, вплоть до наушников с «антеннами» из бамбуковых палочек, но самолёты не садятся. Фейнман утверждал, что некоторые учёные (в частности, психологи и психиатры) часто проводят исследования, имеющие все внешние атрибуты настоящей науки, но в действительности составляющие псевдонауку, не достойную ни поддержки, ни уважения.
Похожий культ, танец духов, зародился при контакте индейцев и англо-американцев в конце XIX века. Пророк Вовока народа паюте проповедовал, что если танцевать определённым образом, предки вернутся по железной дороге, а новая земля покроет белых людей.
Во время Вьетнамской войны часть народа хмонг верила в скорое второе пришествие Иисуса Христа, который приедет одетым в камуфляж за рулём военного джипа, чтобы забрать их на нём в землю обетованную.
На протяжении истории восстаний Машона и Матабеле в 1896—1897 годах против английской колонизации в Южной Родезии возникали мессианские поверья, напоминающие культ карго. Один из лидеров восстания жрец Мквати и его соратники твердо придерживались принципа, что их воины должны убивать европейцев, но не должны брать их вещи[4].
Некоторые индейцы Амазонки вырезали из дерева модели кассетных аудиоплееров, с помощью которых они разговаривали с духами.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%B3%D0%BE-%D0%BA%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82