Ложная проблема вырастает из принимаемой на веру ложной аналогии между фотографированием и процессом зрительного восприятия. Фотография — это остановленное мгновение, момент, выхваченный из меняющегося строя. Пленку нужно экспонировать, затем должно сформироваться так называемое скрытое изображение, и только после этого можно проявить пленку, отпечатать фотоснимок и получить картинку. В сетчатке же нет ничего хотя бы отдаленно напоминающего скрытое изображение. Сравнение глаза с фотоаппаратом уводит далеко в сторону, но к еще худшим последствиям приводит сравнение сетчатки с фотопленкой.

Теория восприятия в виде теории последовательного ряда стимулов глубоко проникла в сознание современного человека, и не только в мышление философов, психологов и физиологов, но и в сознание «человека с улицы». Она подкрепляется прежде всего комиксами, мультфильмами, фотоснимками и кинофильмами. Мы, как и дети, многое узнаем об окружающем мире из вторичного мира рисунков. Его роль в нашей жизни столь велика, что мы склонны и первичные впечатления интерпретировать точно таким же образом. В учебниках сказано, что сетчаточное изображение — это картинка, а что такое картинка, известно всем. И я утверждал нечто подобное в своей книге о зрительном мире, и единственная проблема, которая меня беспокоила, состояла в том, как последовательность изображений может превратиться в сцену (Gibson, 1950b, гл. 8, с. 178 и далее). Я понимал, что в этом утверждении что-то неправильно, однако для обнаружения ошибки потребовались годы.

Безусловно, ошибочно представление о том, что саккадическое движение — реакция на периферический сетчаточный «стимул», переводящая его в фовеа. В оптическом строе нет стимулов. Это представление сложилось в результате многочисленных опытов, проводившихся в полной темноте со вспышками точечного источника света. В этих опытах глаза поворачивались так, чтобы изображение источника попало в фовеа.

Однако такая экспериментальная ситуация имеет мало общего с повседневной жизнью. И тем не менее физиологи, занимающиеся зрением, уверовав в существование стимулов, считают, что глаз стремится произвести локализационное движение, то есть осуществить «фиксационный рефлекс», всякий раз, когда какая-нибудь точка сетчатки подвергается стимуляции.

Не менее ошибочно, хотя и немного более правдоподобно, мнение о том, что последовательность фиксаций является последовательностью актов избирательного внимания к различным объектам внешнего мира. Каждую фиксацию в этом случае следовало бы рассматривать как концентрацию фовеального внимания на одном из множества объектов. Каждая саккада тогда должна была бы выполнять функцию перемещения внимания с одного объекта на другой.

Но дело в том, что внимание не только избирательно, но и интегративно. Внимание может не только концентрироваться, но и распределяться. Осознание деталей не исключает осознания целого. Одно предполагает другое. Внимание может быть обращено на часть окружающего мира, соответствующую большому углу объемлющего строя, например на земную поверхность, простирающуюся от ботинок наблюдателя до горизонта. Следовательно, целая последовательность фиксаций может представлять собой единый акт внимания.

Однако видимый мир — это такая разновидность внутреннего опыта, которая ничему не соответствует — ни картине, ни кинофильму, ни даже «панорамному» кинофильму. Видимый мир не является проекцией экологического мира. Как это может быть? Видимый мир есть результат извлечения инвариантной информации из объемлющего оптического строя посредством исследовательской деятельности зрительной системы, а осознание наблюдателем своего собственного тела во внешнем мире является составной частью внутреннего опыта.

Осознание чего-то «вовне» и чего-то «здесь» является взаимодополнительным. Заслоняющие границы поля зрения образуют «здесь». Содержание и детали поля зрения являются тем, что «вовне», и чем меньше эти детали, тем дальше они находятся.

Осознание окружающего мира и Эго
Вопреки утверждению Гельмгольца некоторые психологи настаивали на том, что человек осознает окружающий мир, расположенный позади него. Одним из них был Коффка. Он утверждал, что феноменальное пространство простирается во всех направлениях: вон там — одна стена комнаты, там — другая, там — третья, и то, что располагается позади нас,— тоже феноменальное пространство. Если стоишь у кромки обрыва спиной к нему, то отчетливо осознаешь пространство позади себя. «Поведенческое пространство не противостоит мне, а включает меня».

Что же лежит между «спереди» и «сзади»? Коффка полагал, что это и есть «тот самый феноменальный объект, который мы называем Эго». Это такой же обособленный объект, как и другие объекты феноменального пространства (Koffka, 1935, с. 322). От этого описания всего лишь один шаг до теории, в соответствии с которой голова и тело наблюдателя загораживают поверхности внешнего мира, которые находятся вне заслоняющих краев поля зрения. Коффка ничего не упоминал о поворотах головы и не смог в полной мере оценить значение того факта, что спрятанное и неспрятанное могут меняться местами, но он признавал это как факт восприятия.

О.К.

Ага. Пожалуй, я Гибсона и Коффку почитаю. Что-то в этом есть.

Первые воздействия были особенно сильными, говоришь?
Может быть достаточно одномесячного курса?

Декодер-то есть, а вот с предикатами интересно. Их практически нет,
Но ведь большая часть описания указывает на то, что можно только увидеть.

НО: один предикат стоит в самом начале текста: Я ощутила это.
Это задает результат: все что она увидела суммировалось в особенном чувстве, которое результировало в слезы: V1 + V2... Vn -> Kn -> Kt

Он является предикатом для последующего текста, можно предположить что даже при визуальных описаниях будет сильнее выделяться кинестетическая компонента.
Стоит проанализировать наличие в описании полисенсорных объектов. И еще, в нем только в одном месте звуки. Есть запахи. Очень интересный декодер.

Начало текста задает, как "Я ощущала это" в контексте брождения по улицам.
Да, да, ты четко это заметил.

--Не требования снижаются, а появляется даже новое требование: каким минимальным числом ключевой лексики выразить практически то же, что выражает техническое описание.
--Речь идет о лаконичных описаниях, которые я делал еще давно, в первые тренировки?
Да, в каком-то смысле, это возврат к тому, с чего ты начинал. Но на новом уровне. Лаконизм в этом случае вторичен. Он просто является свидетельством эээ мастерства: ежели получается достигнуть заданного результата еще и лаконично - это великолепно.

--Это технические описания, которые самодостаточны:
-для осознавания паттернов
-наработки навыков Д.
-использования в устной речи

В случае технических описаний в моих случающихся тренировках я выбирал себе "поле битвы" - например, можно тренировать декодер, подбирая названия к звукам птиц, различая в звуке а затем на словах - пение, щебетание, свист, теньканье - как отдельные паттерны.
Это хорошая/важная составляющая общего искусства декодера, ибо она дает доступ к точности употребления/выбора слов.

То есть выбирал ситуацию, когда вопрос был не столько в полноте описания сцены, сколько в вербализации отдельного паттерна.

Во всем ищи более тонкие градации качества, не теряя из виду целое.
http://metanymous.livejournal.com/

Но это получается лишь навык, долгоиграющего многословного Декодера он не заменяет.
Этот навык в долгоиграющем декодере является одной из составляющих целое компронент.

Декодер-то есть, а вот с предикатами интересно. Их практически нет, НО: один предикат стоит в самом начале текста: Я ощутила это. Он является предикатом для последующего текста, можно предположить что даже при визуальных описаниях будет сильнее выделяться кинестетическая компонента. Начало текста задает, как "Я ощущала это" в контексте брождения по улицам.