Показаны записи 8421 - 8430 из 56300
</>
Контекстный коллапс в ответ на ограничения разнооб. оц
metanymous в посте Metapractice (оригинал в ЖЖ)
Facebook начал бороться с нежеланием пользователей размещать личную информацию
http://expert.ru/2016/04/8/tsukerberg/
http://expert.ru/2016/04/8/tsukerberg/
У тебя чтение кр-текстов вызывает интроекции в форме ощущений. Это свёрнутые внутренние генерализации.
Нет, не совсем "ощущения". Вот очередной ээ инсайт родился. Хотя опять кажется банальностью, как пытаюсь оформить словами. У меня ещё со времён чтения "Из лягушек в принцы" много лет назад вопрос был. А тут после очередной лекции К. оформился окончательно.
Вот возьмём простой метамодельный вопрос на референтное ощущение. Типа БиГи на их семинаре спрашивают, мол, "как вы знаете, что Х верно/корректно/правильно". Типа ощущение по средней линии тела — типовой ответ (у меня тоже такое ощущение). Но одновременно ответ на этот вопрос вызывает чрезвычайно необычную и непривычную диссоциацию, тот самый пресловутый, прости господи :), ээ режим ээ свидетельствования.
Осознавая, что мысль "живёт" в теле — что ментальные процессы в очень значительной мере протекают буквально в форме телесных ощущений — мы неизбежно приходим к отделённости "мысли" и "сознания". Поскольку идея об отделённости сознания и тела доступна непосредственному наблюдению — нечто ведь задаёт вопрос "как известно, что ...", в то время, как в теле рождается ответ на этот вопрос, и нечто принимает этот ответ. И это нечто это не просто иная часть тела, не просто иное ощущение — есть что-то сверх простой суммы телесных ощущений.
У Декарта было "мыслю, следовательно существую".
Но мысль принадлежит телу, как стало известно, а сознание это не просто сумма ощущений — и даже не просто сумма ВАКОГ, поскольку при "отсоединении" от всего ВАКОГ — что, пусть даже на мгновение, но достижимо — это "нечто"=сознание функционировать продолжает.
Следовательно, правильно было бы сказать — существую, даже когда не мыслю. Точнее сказать, "нечто" существует.
Нет, не совсем "ощущения". Вот очередной ээ инсайт родился. Хотя опять кажется банальностью, как пытаюсь оформить словами. У меня ещё со времён чтения "Из лягушек в принцы" много лет назад вопрос был. А тут после очередной лекции К. оформился окончательно.
Вот возьмём простой метамодельный вопрос на референтное ощущение. Типа БиГи на их семинаре спрашивают, мол, "как вы знаете, что Х верно/корректно/правильно". Типа ощущение по средней линии тела — типовой ответ (у меня тоже такое ощущение). Но одновременно ответ на этот вопрос вызывает чрезвычайно необычную и непривычную диссоциацию, тот самый пресловутый, прости господи :), ээ режим ээ свидетельствования.
Осознавая, что мысль "живёт" в теле — что ментальные процессы в очень значительной мере протекают буквально в форме телесных ощущений — мы неизбежно приходим к отделённости "мысли" и "сознания". Поскольку идея об отделённости сознания и тела доступна непосредственному наблюдению — нечто ведь задаёт вопрос "как известно, что ...", в то время, как в теле рождается ответ на этот вопрос, и нечто принимает этот ответ. И это нечто это не просто иная часть тела, не просто иное ощущение — есть что-то сверх простой суммы телесных ощущений.
У Декарта было "мыслю, следовательно существую".
Но мысль принадлежит телу, как стало известно, а сознание это не просто сумма ощущений — и даже не просто сумма ВАКОГ, поскольку при "отсоединении" от всего ВАКОГ — что, пусть даже на мгновение, но достижимо — это "нечто"=сознание функционировать продолжает.
Следовательно, правильно было бы сказать — существую, даже когда не мыслю. Точнее сказать, "нечто" существует.
В каком-то смысле, презентация автотехник есть такой же ДАО в чистом виде. Типа то, что БиГи называли "процессуальные инструкции". Но тут лекционный формат выступлений К. переплюнул даже БиГов по длинне и чистоте (в смысле отсутствия пресловутого "содержания") процессуальных инструкций.
Декодер Абстрактных Описаний
http://metapractice.livejournal.com/513378.html?thread=12989026#t12989026
http://metapractice.livejournal.com/513378.html?thread=12989026#t12989026
А, теперь понял. Спасибо.
L. Gleitman, A. Papafragou. Language and thought // R. Morrison, K. Holyoak (eds.). Cambridge Handbook of Thinking and Reasoning. Cambridge University Press, 2005 (pp. 663-692).
Щедровицкий Г.П. Концепция лингвистической относительности Б.Л.Уорфа и проблемы исследования «языкового мышления»…
Щедровицкий Г.П. Концепция лингвистической относительности Б.Л.Уорфа и проблемы исследования «языкового мышления»…
Выводы и перспективы
Многообещающей представляется попытка соотнесения актуальных результатов исследования «вербального бессознательного» и тех наработок, что даны в теории «языкового мышления» и позднее – в теории «мыследеятельности». Проблема в том, что основная масса советской литературы по психологии и смежной философской проблематике не была востребована на Западе. Когнитивная наука развивалась независимо от советской и затем российской науки. Соединение этих двух традиций было бы полезно по целому ряду причин. С одной стороны, исследования Щедровицкого и коллег способны расширить наше понимание «вербального бессознательного», и они получают особый вес в свете эмпирических материалов, накопленных советской психологией (прежде всего, школами А.Н. Соколова и Е.И. Бойко). С другой стороны, требуется осмыслить, с чем связан отход Щедровицкого от указанной проблематики в более поздний период. Может быть, представление о «мыследеятельности» укажет перспективы для дальнейшего развития интегрального понимания когниции, в котором удалось бы соединить такие, пока еще довольно разрозненные компоненты теории, как «язык», «мышление», «социальность» и «деятельность» (ср. современные представления об «embodied cognition» или «grounded cognition»).
Следует предполагать, что как разрабатываемая нами парадигма «пострелятивизма», частью которой является теория «вербального бессознательного», так и теория «мыследеятельности» должны анализироваться на стыке дисциплин. Обобщающее исследование такого типа требует вовлечения целой группы специалистов, а попытки его осуществления одиночками неизбежно будут страдать дилетантизмом. Остается надеяться, что будущие поколения смогут интегрировать важные наработки советских философов и психологов в когнитивную науку, и они не будут потеряны для человечества.
Многообещающей представляется попытка соотнесения актуальных результатов исследования «вербального бессознательного» и тех наработок, что даны в теории «языкового мышления» и позднее – в теории «мыследеятельности». Проблема в том, что основная масса советской литературы по психологии и смежной философской проблематике не была востребована на Западе. Когнитивная наука развивалась независимо от советской и затем российской науки. Соединение этих двух традиций было бы полезно по целому ряду причин. С одной стороны, исследования Щедровицкого и коллег способны расширить наше понимание «вербального бессознательного», и они получают особый вес в свете эмпирических материалов, накопленных советской психологией (прежде всего, школами А.Н. Соколова и Е.И. Бойко). С другой стороны, требуется осмыслить, с чем связан отход Щедровицкого от указанной проблематики в более поздний период. Может быть, представление о «мыследеятельности» укажет перспективы для дальнейшего развития интегрального понимания когниции, в котором удалось бы соединить такие, пока еще довольно разрозненные компоненты теории, как «язык», «мышление», «социальность» и «деятельность» (ср. современные представления об «embodied cognition» или «grounded cognition»).
Следует предполагать, что как разрабатываемая нами парадигма «пострелятивизма», частью которой является теория «вербального бессознательного», так и теория «мыследеятельности» должны анализироваться на стыке дисциплин. Обобщающее исследование такого типа требует вовлечения целой группы специалистов, а попытки его осуществления одиночками неизбежно будут страдать дилетантизмом. Остается надеяться, что будущие поколения смогут интегрировать важные наработки советских философов и психологов в когнитивную науку, и они не будут потеряны для человечества.
Рассуждая об универсальном и уникальном в языковом мышлении, Щедровицкий и Розин заключают: «На наш взгляд, бесспорным является положение, что в современном индонезийском языке, в хопи и в SAE, говоря языком Уорфа, одни и те же типы построения понятий оформляются в различных языковых струк¬турах. Но столь же бесспорным, на наш взгляд, является и дру¬гой момент, что в этих языках существуют категориально совер¬шенно различные способы мышления и расчленения действительности. И задача состоит в том, чтобы отделить первое от второго. Но для этого нужна специальная разработка типоло¬гического исследования. А это в свою очередь предполагает, с одной стороны, детальную разработку системы логических категорий, основанную на анализе типов объектного и объектно-знакового сопоставления, а с другой — анализ культурно-исто¬рических механизмов знакового оформления этих сопоставлений. Только на этом пути мы можем надеяться решить проблему, поставленную работами Уорфа и его предшественников» . К сожалению, в последующий период в советской лингвистике для прояснения этого различия не было сделано ничего. Впрочем, сам Щедровицкий, насколько можно судить, тоже отошел от проблемы разных когнитивных стилей, сосредоточившись на том функциональном контексте, в котором осуществляется язык, – на деятельности. Во всяком случае, к анализу проблемы лингвистической относительности он более не обращался.
Щедровицкий Г.П. Концепция лингвистической относительности Б.Л.Уорфа и проблемы исследования «языкового мышления»…
Щедровицкий Г.П. Языковое мышление и его анализ…
Там же
Щедровицкий Г.П. Концепция лингвистической относительности Б.Л.Уорфа и проблемы исследования «языкового мышления»…
Щедровицкий Г.П. Языковое мышление и его анализ…
Там же
Щедровицкий Г.П. Концепция лингвистической относительности Б.Л.Уорфа и проблемы исследования «языкового мышления»…
Дочитали до конца.