Плацебо (2)

Two weeks into Ted Kaptchuk’s first randomized clinical drug trial, nearly a third of his 270 subjects complained of awful side effects. All the patients had joined the study hoping to alleviate severe arm pain: carpal tunnel, tendinitis, chronic pain in the elbow, shoulder, wrist. In one part of the study, half the subjects received pain-reducing pills; the others were offered acupuncture treatments. And in both cases, people began to call in, saying they couldn’t get out of bed. The pills were making them sluggish, the needles caused swelling and redness; some patients’ pain ballooned to nightmarish levels. “The side effects were simply amazing,” Kaptchuk explains; curiously, they were exactly what patients had been warned their treatment might produce. But even more astounding, most of the other patients reported real relief, and those who received acupuncture felt even better than those on the anti-pain pill. These were exceptional findings: no one had ever proven that acupuncture worked better than painkillers. But Kaptchuk’s study didn’t prove it, either. The pills his team had given patients were actually made of cornstarch; the “acupuncture” needles were retractable shams that never pierced the skin. The study wasn’t aimed at comparing two treatments. It was designed to compare two fakes.

(1) 270 испытуемых – хорошая выборка.
У всех испытуемых сравнительно однородные проблемы/жалобы, связанные с болями суставов руки.

Потом станет ясно, что применили два вида плацебо. Традиционные таблетки и, что очень удивительно, имитация проведения иглоукалывания.

Следующим удивительным результатом этого эксперимента с плацебо был эффект сильного побочного действия «таблеток» и «иголок».

С другой стороны это ни сколько не удивительно. Ибо экспериментаторы ПРЕДУПРЕДИЛИ, что такие побочные эффекты могут возникнуть.

Ресурсный результат исследования заключается в большем лечебной эффекте применения плацебо-иголок, по сравнению с плацебо-таблетками.

По каким-то причинам, исследователи считают данный плацебо-эксперимент средством оценки сравнительной эффективности двух РЕАЛЬНЫХ форм лечения: таблеточной терапии и рефлексотерапии с помощью иголок.

Таблетки были из крахмала, а иглы даже не прокалывали кожу. Но, не очень ясно, давали ли эти плацебо-иглы почувствовать пациентам РЕАЛЬНОЕ ОЩУЩЕНИЕ УКОЛА.

(2) С точки зрения метапрактика эксперимент уникален другим. Он дает возможность оценить ресурсную силу внутренних СЕМАНТИЧЕСКИХ РЕПРЕЗЕНТАЦИЙ «ПЕРЕСЕЧЕНИЯ ГРАНИЦЫ ТЕЛА».

(а) Так, в случае с реальными/плацебо таблетками граница тела пересекается дважды:

--внешняя среда – рот и далее пищеварительная система
--переход съеденного из пищеварительной системы в кровь

…часть нервной системы, которая обладает естественными/природными знаниями об этом двойном переходе является ENS. Одна из самых мощных нейрологических оснований для модели/существования подсознания:

Модель "ЧАСТИ" (подсознания) (6) опять ENS
http://metapractice.livejournal.com/347357.html
http://metapractice.livejournal.com/155175.html?thread=2514727

(б) Совсем иное дело в случае плацебо-иголок. В данном случае практически каждый субъект в течении своей жизни до эксперимента подвергался воздействию действию подкожных, внутримышечных, внутривенных инъекций. В этом случае постороннее вещество непосредственно попадает в кровь. Опыт такого варианта прямого пересечения «границ тела» интегрирован через соматосенсорные отделы нервной системы и, в том числе, через соматосенсорную кору.

(в) К сожалению, экспериментаторы не определяли насколько осведомлены испытуемые о механизмах воздействия иглоукалывания. В реальности, такая осведомленность может меняться в широких пределах: от полного отсутствия знания до специальной начитанности. Но, при любом уровне осведомленности испытуемые НА УРОВНЕ СОЗНАНИЯ знали, что через рефлексо-терапевтические иглы ничего в кровь не вводится.

Although Kaptchuk, an associate professor of medicine, has spent his career studying these mysterious human reactions, he doesn’t argue that you can simply “think yourself better.” “Sham treatment won’t shrink tumors or cure viruses,” he says.

Ну, самолечение самолечению – рознь. Например:

Как подключить естественную способность организма к самоисцелению (часть 1)
Новая стратегия
Проверка способности организма к самоисцелению
Метод выздоровления
Эрик и артрит
Эйприл и хроническая боль в спине
Питер и рак кожи
Тед и СПИД
Помоги себе сам
Использование медицинских средств
Схема самоисцеления
Как подключить естественную способность организма к самоисцелению (часть 2)
Болезнь способна отражать ваши желания и потребности
«Желание умереть»
Болезнь с целью сохранения хороших отношений
Возражения, проявляющиеся лишь позднее
Дополнительные указатели
Как пользоваться той информацией, которую вы получаете от своего врача
Подтверждения
Самоисцеление и хирургическая операция
Что укажет вам путь к исцелению
В настоящее время исследования доказали, что мозг влияет на тело
Исследования подтверждают мысль о существовании внутреннего разума

Стив Андреас, К. Андреас
Сердце разума. Практическое использование методов НЛП
http://www.e-reading-lib.org/book.php?book=88092

But researchers have found that placebo treatments—interventions with no active drug ingredients—can stimulate real physiological responses, from changes in heart rate and blood pressure to chemical activity in the brain, in cases involving pain, depression, anxiety, fatigue, and even some symptoms of Parkinson’s.

Здесь сказано только то, что (интересная онтология): боль, депрессия, тревога, усталость, и даже некоторые симптомы болезни Паркинсона, - все это лечится напрямую косвенными/бытовыми гипнотическими внушениями.

The challenge now, says Kaptchuk, is to uncover the mechanisms behind these physiological responses—what is happening in our bodies, in our brains, in the method of placebo delivery (pill or needle, for example), even in the room where placebo treatments are administered (are the physical surroundings calming? is the doctor caring or curt?). The placebo effect is actually many effects woven together—some stronger than others—and that’s what Kaptchuk hopes his “pill versus needle” study shows. The experiment, among the first to tease apart the components of placebo response, shows that the methods of placebo administration are as important as the administration itself, he explains. It’s valuable insight for any caregiver: patients’ perceptions matter, and the ways physicians frame perceptions can have significant effects on their patients’ health.

Мы можем с сожалением констатировать, что мистер Kaptchuk будет долго долго исследовать «физиологические механизмы» плацебо. И по одной причине: такие «интерфейсы» плацебо как таблетки и иголки являются очень заметными, но не самыми важными «интерфейсами», через которые плацебо действует.

«Физическое окружение»? – значимый, но не самый важный интерфейс для плацебо.

А вот «заботливость доктора», - является очень важным интерфейсом для реализации действия плацебо. Потому, что плацебо есть, в первую очередь, явление социальное.
Эксперимент, в числе первых, чтобы дразнить друг от друга компоненты реакции на плацебо, показывает, что методы плацебо администрации также важны, как сама администрация, объясняет он. Это ценную информацию для любого воспитателя: пациенты восприятие материи, и способы восприятия врачи кадр может иметь значительные последствия для их здоровья пациентов.

Прямо по соседству с мистером Kaptchuk-ом находится подсказка для расшифровки механизмов действия плацебо – информация/исследования действия гипнотических внушений в их вербальных и невербальных формах. Но, мистер Kaptchuk гипнотизмом не интересуется и изучать его в связи с плацебо никогда не будет.

For the last 15 years, Kaptchuk and fellow researchers have been dissecting placebo interventions—treatments that, prior to the 1990s, had been studied largely as foils to “real” drugs. To prove amedicine is effective, pharmaceutical companies must show not only that their drug has the desired effects, but that the effects are significantly greater than those of a placebo control group. Both groups often show healing results, Kaptchuk explains, yet for years, “We were struggling to increase drug effects while no one was trying to increase the placebo effect.”

Ну, это какое-то прожектерство, - чтобы фармацевтические компании занимались сравнительными исследования своих лекарств с плацебо. Они и сами лекарства то стали проверять прямо на слаборазвитых странах.

Идея Kaptchuk-а бороться за увеличение эффективности плацебо предполагает две вещи:

--промышленный выпуск плацебо – чего никогда не будет. Вернее, если и будет, то БУДУТ ПРОДАВАТЬ МЕГА ДОРОГОЕ ЭФФЕКТИВНОЕ ПЛАЦЕБО! А нахрен бы это сдалось?

--будут продолжены обширные исследования гипнотизма, подобные исследованиям Эриксона
…на последнее надеяться вряд ли удастся.

Last year, he and colleagues from several Harvard-affiliated hospitals created the Program in Placebo Studies and the Therapeutic Encounter (PiPS), headquartered at Beth Israel Deaconess Medical Center—the only multidisciplinary institute dedicated solely to placebo study. It’s a nod to changing attitudes in Western medicine, and a direct result of the small but growing group of researchers like Kaptchuk who study not if, but how, placebo effects work. Explanations for the phenomenon come from fields across the scientific map—clinical science, psychology, anthropology, biology, social economics, neuroscience. Disregarding the knowledge that placebo treatments can affect certain ailments, Kaptchuk says, “is like ignoring a huge chunk of healthcare.” As caregivers, “we should be using every tool in the box.”

Ага, штаб-квартира центра исследования плацебо в Израиле. Как-то искал для одного пациента сертифицированного фондом Эриксона эриксонианского специалиста прямо по месту жительства пациента – самом Израиле. Нашел одного. Сейчас м.б. их стало больше. Но, устойчивое впечатление, что в Израиле не интересуются эриксонианством сохраняется.

А вне эриксонианства понять/исследовать/управлять плацебо никак не получится.

Могу держать негативное пари – группе Kaptchuk-а изменить отношение к плацебо в масштабе западной медицины не получится.

Для моделирования явления плацебо нужно только сведения из гипнотизма. Клиническая научная медицина, психология, антропология, биология, социальная экономика и нейронаука будут сколько угодно многообещающе возиться с феноменом плацебо, но моделировать данное явление им не дано.

Не обращая внимания на знаниях, что плацебо-лечение может повлиять на определенные заболевания, Kaptchuk говорит, "как игнорирование огромный кусок здравоохранения. «Как воспитатели, мы должны использовать каждый инструмент в ящик».

Если Kaptchuk готов собирать все что относится к плацебо в одно месте, путь он начнет именно с гипнотизма.

Опыты на людях: «Любите скидки? А ваш мозг – нет»
http://slon.ru/business/opyty_na_lyudyakh_lyubite_skidki_a_vash_mozg_net-910610.xhtml

Western medicine, however, has been slow to agree with him—partly because of his message, and in his case, often because of the messenger. An acupuncturist by training, he is an unlikely leader in the halls of academia. With a degree in Chinese medicine from an institute in Macao, Kaptchuk is one of the few faculty members at Harvard Medical School (HMS) with neither a Ph.D. nor M.D.—“a debit, not a credit at most medical schools,” says Finland professor of clinical pharmacology emeritus Peter Goldman, one of his early Harvard advisers. (Kaptchuk’s diploma is recognized as a doctorate in many states, but not in Massachusetts.) When Kaptchuk came to Harvard in 1995, “he knew about Chinese herbs and healing needles, and he’d written a very fine book on Chinese medicine [The Web That Has No Weaver (1983)],” says Goldman, “but he didn’t know the first thing about how to conduct clinical studies.”

Ну, проблема вовсе не в том, что мистер Kaptchuk имеет/не имеет Ph.D. Проблема в том, что эффект/феномен плацебо не по зубам стандартной научной парадигме ведения исследований. Для исследования плацебо требуется моделирующее исследование или просто моделирование. Разница между моделированием и научным исследованием в метапрактике была описана ранее. Она является принципиальной:

моделирование и научная статистика
http://metapractice.livejournal.com/240780.html

Ironically, says Kaptchuk, it was his success as an acupuncturist that made him leave the profession for academia. “Patients who came to me got better,” he says, but sometimes their relief began even before he’d started his treatments. He didn’t doubt the value of acupuncture, but he suspected something else was at work. His hunch was that it was his engagement with patients—and perhaps even the act of caring itself.

Ну, Kaptchuk только догадывался, а вот еще в СССР сделали такую работу по плацебо. Я ее несколько раз описывал.

Вначале экспериментаторы придумали некий прибор, который снимал некие «интегральные» энцефалоподобные/кгр-подобные показатели с субъекта. Типа: высокий показатель сопровождает активацию организма, сопровождающую излечение.

Затем, эти показатели прокоррелировали с эффективностью терапевтических лечений.
Затем, прокоррелировали с процессом первого приема у терапевта.

Затем, догадались сделать сумасшедший замер показателей до приема лекарств. Корреляция была везде однотипная: если показатель был высоким – у этих пациентов последующее лечение будет эффективным.

Затем, прокоррелировали какой показатель у пациентов с первых минут знакомства с лечащим врачом. Все то же.

Затем, делали так:

--врач делал назначение
--лекарство В НЕРАСПАКОВАННОЙ УПАКОВКЕ ТОЛЬКО ЛИШЬ ПРИКЛАДЫВАЛИ к «больному месту» у пациента. И если показатель прибора был высоким, то больной вылечивался.

...Далее у экспериментаторов снесло крышу, и они заделались в экстрасенсы. А ведь, это был только эффект плацебо.

Вначале экспериментаторы придумали некий прибор, который снимал некие «интегральные» энцефалоподобные/кгр-подобные показатели с субъекта. Типа: высокий показатель сопровождает активацию организма, сопровождающую излечение.

Вот это да! А какой один показатель может дать такое предсказание?

...Далее у экспериментаторов снесло крышу, и они заделались в экстрасенсы. А ведь, это был только эффект плацебо.

Так чистый эффект плацебо не предполагает обратной связи же. А тут была БОС.

--Вначале экспериментаторы придумали некий прибор, который снимал некие «интегральные» энцефалоподобные/кгр-подобные показатели с субъекта. Типа: высокий показатель сопровождает активацию организма, сопровождающую излечение.
--Вот это да! А какой один показатель может дать такое предсказание?

Некий "интегральны" показатель. :) Я не помню. :)

--...Далее у экспериментаторов снесло крышу, и они заделались в экстрасенсы. А ведь, это был только эффект плацебо.
--Так чистый эффект плацебо не предполагает обратной связи же. А тут была БОС.

Никакой БОС не было! Больные не видели показания прибора напрямую!

Но, они "видели" показания прибора, "отраженные" на интерфейсах ЭКСПРЕССИИ ЭКСПЕРИМЕНТАТОРОВ! И это есть первичный моделирующий эффект/феномен. Но, это не классический инструментальный БОС.

Но, они "видели" показания прибора, "отраженные" на интерфейсах ЭКСПРЕССИИ ЭКСПЕРИМЕНТАТОРОВ! И это есть первичный моделирующий эффект/феномен. Но, это не классический инструментальный БОС.

Вы полагаете, что если субъект не видит интерфейса прямо, это делает БОС даже сильнее?

Когда вместо технического интерфейса БОС мы имеем дело с человеческим интерфейсом, то мы имеем дело уже не с БОС.

Мы имеем дело:

--гипнотической коммуникацией и/или
--с интерфейсом/коммуникацией аптайм и/или
--...

...

For his ideas to gain traction with Western doctors, however, Kaptchuk knew he needed scientific proof. His chance would come in the early 2000s in a collaboration with gastroenterologists studying irritable bowel syndrome (IBS), a chronic gastrointestinal disorder accompanied by pain and constipation. The experiment split 262 adults with IBS into three groups: a no-treatment control group, told they were on a waiting list for treatment; a second group who received sham acupuncture without much interaction with the practitioner; and a third group who received sham acupuncture with great attention lavished upon them—at least 20 minutes of what Kaptchuk describes as “very schmaltzy” care (“I’m so glad to meet you”; “I know how difficult this is for you”; “This treatment has excellent results”). Practitioners were also required to touch the hands or shoulders of members of the third group and spend at least 20 seconds lost in thoughtful silence.
The results were not surprising: the patients who experienced the greatest relief were those who received the most care. But in an age of rushed doctor’s visits and packed waiting rooms, it was the first study to show a “dose-dependent response” for a placebo: the more care people got—even if it was fake—the better they tended to fare.

Первая группа ожидала лечение.
Вторая группа получала формальную терапию иглоукалыванием без развития контакта с врачом.
Третья группа получала иглоукалывание + особенный контакт с врачом + непонятный многозначительный кинестетический контакт.

Интерпретацию Kaptchuk-ка даже неохота читать.

Данный эксперимент указывает, что существенной частью плацебо является РАППОРТ между врачом и больным.

Kaptchuk’s innovative studies were among the first to separate components of the placebo effect, explains Applebaum professor of medicine Russell Phillips, director of the Center for Primary Care at HMS. For years, doctor-patient interactions were lumped into a generic “placebo response”: a sum of such variables as patients’ reporting bias (a conscious or unconscious desire to please the researchers); patients simply responding to doctors’ attention; the different methods of placebo delivery; and symptoms subsiding without treatment—the inevitable trajectory of most chronic ailments. “There was simply no way to quantify the ritual of medicine,” says Phillips of the doctor-patient interaction. And the ritual, he adds, is the one finding from placebo research that doctors can apply to their practice immediately.

Ритуал, который ищет Kaptchuk есть:

--гипнотический ритуал
--алгоритм задавания мета вопросов
--навыки использования управляющих пресуппозиций
--процессуальных инструкций

…есть гипнотизм. Гипнотизм, который может быть применен в любом состоянии сознания:

Один наш студент научил мета-модели сестринский персонал одной больницы так, если пациент говорил: "Я уверен, что мне станет хуже", или "Я больше не смогу подняться", сестра спрашивала его: "Как вы об этом узнаете? " и продолжая затем задавая вопросы по мета-модели помогая пациенту осознать ограниченность своей модели мира.
Результат состоял в том, что средний срок пребывания больных в этой больнице снизился с четырнадцати до двенадцати дней.
http://lib.ru/NLP/book1.txt_with-big-pictures.html

Моделируем пресуппозиции (3) воронка пресуппозиций для описания РЕЗУЛЬТАТА
http://metapractice.livejournal.com/288107.html

But other placebo treatments (sham acupuncture, pills, or other fake interventions) are nowhere near ready for clinical application—and Kaptchuk is not recommending that they should be. Such treatments all require deception on the part of doctors, an aspect of placebo medicine that raises serious ethical questions for practitioners. This was disturbing for Kaptchuk, too; deception played no role in his own success as a healer. But years of considering the question led him to his next clinical experiment: What if he simply told people they were taking placebos? The question ultimately inspired a pilot study, published by the peer-reviewed science and medicine journal PLOS ONE in 2010, that yielded his most famous findings to date. His team again compared two groups of IBS sufferers. One group received no treatment. The other patients were told they’d be taking fake, inert drugs (delivered in bottles labeled “placebo pills”) and told also that placebos often have healing effects.

«Другие» методы плацебо-лечения называются «ПСИХОТЕРАПИЯ». Куда там Kaptchuk-у рекомендовать вместо своего целительства натуральную с хорошей суггестивной накачкой психотерапию.

Психотерапевты, целители и традиционны медики (и педагоги) ДОЛЖНЫ ОБМАНЫВАТЬ СВОИХ ПАЦИЕНТОВ, УМЕЛО ВЫРАЖАЯ СВОЕ ОЖИДАНИЕ НА РЕСУРСНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ ДАЖЕ ТОГДА, КОГДА РЕСУРСНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ ЖДАТЬ НЕВОЗМОЖНО.

Но, мегатворческий Kaptchuk за годы длительного поиска придумал просто давать открытое плацебо. И плацебо в бутылках дало свой результат.

А весь контекст, в котором возможно их появление и вручение пациентам бутылок с плацебо остался вне поля зрения Kaptchuk-а.

The study’s results shocked the investigators themselves: even patients who knew they were taking placebos described real improvement, reporting twice as much symptom relief as the no-treatment group. That’s a difference so significant, says Kaptchuk, it’s comparable to the improvement seen in trials for the best real IBS drugs.
Although this IBS “open-label” study was small and has yet to be replicated, fellow placebo researcher Frank Miller of the department of bioethics at the National Institutes of Health considers it a significant step toward legitimizing placebo studies. But to really change minds in mainstream medicine, Miller says, researchers have to show biological evidence that minds actually change—a feat achieved only in the last decade through imaging technology such as positron emission tomography (PET) scans and functional magnetic resonance imaging (fMRI).

Хм, заменим номинализацию «плацебо» на номинализацию «гипноз». Получим: исследователи были шокированы сами результатами своих исследований, пациенты, которые знали, что получают «гипнотические» внушения описали реальные улучшения, - такая конструкция не вызовет ни у кого ни какого удивления.

Ну, теперь они будут мучить себя и испытуемых на томографах, чтобы «доказать» самим себе и контролирующим органам эффективность плацебо.

Однако, контролирующие органы в этом вопросе большие концерны по изготовлению лекарств. По их воле проект плацебо никогда не будет внедрен в широкую практику.

ru_info_placebo

The first evidence of a physiological basis for the placebo effect appeared in the late 1970s, when researchers studying dental patients found that by chemically blocking the release of endorphins—the brain’s natural pain relievers—scientists could also block the placebo effect. This suggested that placebo treatments spurred chemical responses in the brain that are similar to those of active drugs, a theory borne out two decades later by brain-scan technology. Researchers like neuroscientist Fabrizio Benedetti at the University of Turin have since shown that many neurotransmitters are at work—including chemicals that use the same pathways as opium and marijuana. Studies by other researchers have shown that placebos increase dopamine (a chemical that affects emotions and sensations of pleasure and reward) in the brains of Parkinson’s patients, and patients suffering from depression who’ve been given placebos reveal changes in electrical and metabolic activity in several different regions of the brain.

Плацебо заставляет выделяться именно те нейро-медиатры, которые выделились бы под воздействием лекарств.

Нейромедиатры плацебо используют те же пути нейрогуморальные пути, что и опий, и марихуанна.

Плацебо увеличивает количество дофамина – нейромедиатра ощущений удовольствия и вознаграждения.

Kaptchuk’s team has investigated the neural mechanisms of placebos in collaboration with the Martinos Center for Biomedical Imaging at Massachusetts General Hospital. In two fMRI studies published in the Journal of Neuroscience in 2006 and 2008, they showed that placebo treatments affect the areas of the brain that modulate pain reception, as do negative side effects from placebo treatment—“nocebo effects.” (Nocebo is Latin for “I shall harm”; placebo means “I shall please.”) But nocebo effects also activate the hippocampus, a different area associated with memory and anxiety. As happened with Kaptchuk’s patients in the “pill versus needle” study, the headaches, nausea, insomnia, and fatigue that result from fake treatments can be painfully real, afflicting about a quarter of those assigned to placebo treatment in drug trials(see “The Nocebo Effect,” May-June 2005). “What we ‘placebo neuroscientists’…have learned [is] that therapeutic rituals move a lot of molecules in the patients’ brain, and these molecules are the very same as those activated by the drugs we give in routine clinical practice,” Benedetti wrote in an e-mail. “In other words, rituals and drugs use the very same biochemical pathways to influence the patient’s brain.” It’s those advances in “hard science,” he added, that have given placebo research a legitimacy it never enjoyed before.

Сказано, что команда Kaptchuk-ка исследовала нейронные механизмы плацебо. Это заявление эквивалентно тому, что сия команда исследовала нейронные механизмы «сложных социальных установок». Некий томограф напялить на испытуемого не хитрость.

Хитрость в том, чтобы придумать тестовые задания, которые будут вполне полноценно моделировать указанные «сложные социальные установки», действие которых, зачастую, формируется и распространяется за/на многие многие годы!

Итог у Kaptchuk-ка получился вполне закономерный: в позитивных/негативных эффектах плацебо «заинтересован»: гиппокамп, центры «памяти и тревоги» и т.п.

Появление отрицательного НОЦЕБО объясняется наличием несублимированных вторичных выгод от болезней и симптомов. То же самое было и от сеансов Кашпировского и иных целителей.

Не отдельно взятые терапевтические ритуалы, НО СОЦИАЛЬНЫЕ РИТУЛЫ В ЦЕЛОМ способны и вызывают практически любые нейрологические и физиологические изменения. Т.е. Kaptchuk-ку следовало идти от «общего» к «частному». Но, он исследование более общих закономерностей, связанных с формированием социальных установок и внушений даже и не планировал исследовать.

This new visibility has encouraged not only research funds but also interest from healthcare organizations and pharmaceutical companies. As healthcare companies increasingly reward doctors for maintaining patients’ health (rather than for the number of procedures they perform), “research like Ted’s becomes increasingly relevant,” says Minot professor of medicine and HMS dean for graduate education David Golan, a professor of biological chemistry and molecular pharmacology.

Да, для фармо-акул этот будет фантастический вид бизнеса. Продавать мел и воду по цене реальных лекарства, но строго в соответствии с научными данными!

This year, the Robert Wood Johnson Foundation, the nation’s largest philanthropy focused on health and healthcare, awarded Kaptchuk’s PiPS program a $250,000 grant to support a series of seminars at Harvard designed to connect placebo experts with researchers in related fields. And the latest findings to emerge from PiPS—a 2012 study showing that genetic variations may explain why only certain people respond to placebo effects—has caught the attention of the Food and Drug Administration.

Ага, еще на грантах можно зарабатывать. Гранты на тему как из мела и воды делать реальные деньги.

И на государственном финансировании генетических исследований можно заработать. Вишь, как ловко у них получилось. Одни генетически открыты эффекту плацебо, а другие нет. Надо это серьезно «генетически» исследовать!

That study, published last Octoberin PLOS ONE, showed that patients with a certain variation of a gene linked to the release of dopamine were more likely to respond to sham acupuncture than patients with a different variation—findings that could change the way pharmaceutical companies conduct drug trials, says Gunther Winkler, principal of ASPB Consulting, LLC, which advises biotech and pharmaceutical firms. Companies spend millions of dollars and often decades testing drugs; every drug must outperform placebos if it is to be marketed. “If we can identify people who have a low predisposition for placebo response, drug companies can preselect for them,” says Winkler. “This could seriously reduce the size, cost, and duration of clinical trials…bringing cheaper drugs to the market years earlier than before.”

Ну вот, теперь понятно, чей засланный казачок есть этот Kaptchuk. Схема будет реализована простая:

--докажут, что какая есть «генетическая» подоплека под индивидуальным диапазоном реагирования на плацебо
--и для генетически невосприимчивых к плацебо будут делать ДОРОГОЕ ПЛАЦЕБО.

…да и основное плацебо будет не дешевым, потому что и в нем надо будет учитывать некие генетические тонкости!

Компании тратят миллионы долларов и часто наркотики десятилетий тестирования, каждый препарат должен превзойти плацебо, если она будет продаваться.

Kaptchuk продался фармакологическим концернам. Вместо исследования психофизиологических механизмов плацебо, он нарабатывает обоснование для подключения фарма-гигантов к производству эээ «генетически настроенного» плацебо.

"Если мы сможем идентифицировать людей, которые имеют низкую предрасположенность к реакции на плацебо, фармацевтические компании могут заранее выбрать для них", говорит Винклер.

Винклер выдал эти планы. Фармацевтические компании будут заранее выпускать специальные плацебо, плацебо- дженерики и зарабатывать на этом двойные и тройные деньги.

Not all of Kaptchuk’s studies have been so warmly received. Though few academics quarrel with the quality of his research, he’s remained a prime target for such watchdog groups as Quackwatch and The Skeptics’ Society, organizations that question nonconventional medical approaches. (Other well-known targets include Deepak Chopra, Andrew Weil ’63, M.D. ’68, and the late Nobel Prize winner Linus Pauling.) In 2011, he and a team of researchers published a paper in The New England Journal of Medicine (NEJM) that raised the hackles of some of his fiercest critics.

Kaptchuk-a критикуют. И что в этом особенного? Его критикуют совсем не за то, за что следует его критиковать.

That paper (praised by scholars as one of the most carefully controlled and definitive placebo studies ever done) described a study of 40 asthma patients given four different interventions: active treatments with real albuterol inhalers; placebo treatments with fake inhalers that delivered no medication; sham acupuncture treatments; and intervals with no treatment at all. The patients returned for 12 sequential visits, receiving each type of treatment three times—a novel approach in placebo study that created a large amount of data (480 treatments in total) and turned subjects into their own controls (if patients are compared to themselves from one treatment to the next, researchers can eliminate subjects’ individual differences as a variable). The researchers had hoped to find improved lung function with both the real and sham treatments; what they found instead was that only the real treatment yielded results—the others showed no significant improvement. Yet when Kaptchuk’s team measured patients’ own assessments of improvement, the researchers found no difference reported between the real and sham treatments: the patients’subjective responses directly contradicted their own objective physical measures.

(1) Достаточно тривиально, что контроль со стороны ученых показывает полное отсутствие эффекта плацебо. Для того, чтобы плацебо работало, у лиц ответственных за выдачу плацебо должна наличествовать:

--либо, собственная вера в наличие эффекта плацебо
--либо собственная мета вера в наличие эффекта плацебо.
…мета вера, например, это когда ученый в эффект плацебо лично не верит, но он верит в научную статистику, которая показывает, что большой процент людей реагируют на плацебо + ученый эти верящих в плацебо людей должен уважать и считать что они люди, а не быдло какое.

(2) Малоценен вторичный факт, установленный Kaptchuk-ом. Потому что субъективное ощущение улучшения, которое расходится с данными объективного медицинского анализа/заключения, к эффекту плацебо не относится.

To Dr. Harriet Hall, a retired family physician who writes critically about alternative and complementary medicine for such publications as Skeptic Magazine and Skeptical Inquirer, this discrepancy between objective and subjective results is precisely where the danger lies. As she told a reporter for The Atlantic in December 2011, following the publication of Kaptchuk’s NEJM study, “Asthma can be fatal. If the patient’s lung function is getting worse but a placebo makes them feel better, they might delay treatment until it is too late.”

Между прочим, ситуация с одним только субъективным улучшением симптомов после плацебо отдаленно напоминает ситуацию с Биологической Обратной Связью (БОС). В ряде случаев БОС дает формальное изменение в лучшую сторону отдельных отслеживаемых физиологических параметров, в то время как общее состояние организма не изменяется.
Можно назвать такие изменения «поверхностными».

To Kaptchuk’s team, on the other hand, the conflicting results not only reveal important lessons for researchers and clinicians, but illuminate a gap that is central to placebo research. “Placebos have limitations, and we need to know what they are,” Kaptchuk says. “We’d hoped for measurable objective changes in breathing; what we got instead was a more precise diagram of placebo effects and how clearly the ritual of medicine makes people more comfortable.” That in itself is important information, he says. “Our job is to make people feel better,” and though this study was small, “what we’ve really done here is open up a new set of questions.” No one has yet studied how long-term experience with the ritual of medicine might ultimately affect the course of chronic afflictions, he says. “We hope we’ve opened up that path.”

Плацебо манипуляции Kaptchuk-ка не включают точных инструкций для подсознания какие именно изменения должны произойти на физиологическом уровне, чтобы произошло вылечивание. Между прочим, построение таких внушений в любой их форме представляется проблемным и для открытого гипнотического внушения/управления функциями организма в целом и в деталях.
Однако, для открытого гипноза и сходных процедур решение задачи построения адекватных внушений по оздоровлению вполне решаемо. Чего не скажешь об экспериментах Kaptchuk-ка.

Kaptchuk and his team have begun to take steps in that direction, continuing to ask new questions and push the boundaries of placebo research. A study published online this past year in the Proceedings of the National Academy of Sciences demonstrated that the placebo response can occur even at the unconscious level. The team showed that images flashed on a screen for a fraction of a second—too quickly for conscious recognition—could trigger the response,but only if patients had learned earlier to associate those specific images with healing. Thus, when patients enter a room containing medical equipment they associate with the possibility of feeling better, “the mind may automatically make associations that lead to actual positive health outcomes,” says psychiatry research fellow Karin Jensen, the study’s lead author.

Ну, наконец-то гений-Kaptchuk со своей мегакреативной командой дошел до идея того, что ПЛАЦЕБО ФОРМИРУЕТСЯ НА БЕССОЗНАТЕЛЬНОМ УРОВНЕ! Хотя, более точная формулировка будет такой: в формировании плацебо в значительно равной степени принимают участие и сознание и бессознательное.

Ну, и конечно, плацебо в огромной мере зависит от контекстуальных якорей. гений-Kaptchuk дошел и до этого. Но, посмотрим, насколько долго и продуктивно он сможет быть сфокусированным на этих важных соображениях.

Those findings led to the team’s most recent work: imaging the brains of physicians whilethey treat patients—a side of the treatment equation that no one had previously examined. (The researchers constructed an elaborate set-up in which the doctors lay in fMRI machines specially equipped to enable them both to see their patients outside the machine and administer what they thought was a nerve-stimulating treatment.) “Doctors give subtle cues to their patients that neither may be aware of,” Kaptchuk explains. “They are a key ingredient in the ritual of medicine.” The hope is that the new brain scans will reveal how doctors’ unconscious thought figures into the treatment recipe.

Как видим, очень недолго гений-Kaptchuk был сфокусирован на правильном направлении для изучения плацебо. И вот, он уже перескочил на визуализацию мозга в томографе! Так Kaptchuk и заявляет, что намерен читать плацебо-мысли прямо в томографе. Это основная методика изучения плацебо.

Within academia, Kaptchuk and his fellow researchers have not escaped criticism, but the voices have been few and far between. The most notable appeared in 2001 in the NEJM—the same publication that included Kaptchuk’s asthma study a decade later. In a paper titled, “Is the Placebo Powerless?” two Danish researchers reviewed 114 published studies involving 7,500 patients and questioned both the research methods and the short duration of most placebo studies. Many of the trials reviewed lacked “no-treatment” groups—an important control group missing even in Kaptchuk’s first “pill versus needle” study.

Непонятно что имели датские критики исследований плацебо, когда они отмечали в своем обзоре 114 исследований плацебо их кратковременность. О какой кратковременности вообще может в этом месте идти речь? Вполне реалистичны именно кратковременные:

--эксперименты с плацебо и/или
--кратковременный период воздействия плацебо на пациентов

…в итоге, с вполне заметным длительным лечебным эффектом.