Настоятельно рекомендую ознакомиться с работами Б.Ф. Скиннера непосредоственно, вместо того чтобы обращать внимание на выхолащивающие суть пересказы третьих лиц. Например, в книге Science and Human Behavior очень подробно и системно излагаются основные идеи проффесора Скиннера.

Поскольку процент парадоксального сна у самых древних из ныне живущих млекопитающих - яйцекладущего утконоса и сумчатого опоссума - наиболее высок, то, казалось бы, именно он должен быть главным или даже единственным видом сна у холоднокровных позвоночных - пресмыкающихся, земноводных и рыб. Скорее всего, у них вовсе нет парадоксального сна, хотя в настоящее время вопрос этот изучен явно недостаточно.

С другой стороны, если бы парадоксальный сон появился в эволюции раньше, чем медленноволновый, какова могла быть его функция? Ведь это состояние, как ясно из всего вышеизложенного, - отнюдь не покой, а своеобразная активность мозга, так называемое бодрствование, направленное внутрь. Зачем мозгу холоднокровного два вида бодрствования? И когда он "отдыхает"?

Для решения этого противоречия мы предлагаем гипотезу (см. схему), согласно которой в поведении холоднокровных имеются два состояния - активность и покой. В состоянии активности их мозг реализует главным образом генетически закрепленные программы поведения; а возможности обучения, приобретения нового опыта у них крайне ограничены. В состоянии покоя организм пойкилотермных остывает, а мозг "выключается".

Схема появления парадоксального сна.
Слева - физиологические состояния у холоднокровных
справа - у теплокровных (птиц, млекопитающих); снизу вверх - смена этих состояний в ходе эволюции.



У появившихся в эволюции теплокровных (гомойотермных) животных мозг получает способность работать и в состоянии покоя, так что состояние "выключенного" мозга исчезает. Возникают два эволюционно новых состояния - бодрствование и медленный сон, связанные с тонической де- и гиперполяризацией коры мозга соответственно.

Хорошо известно, что бодрствование млекопитающих и птиц в несравненно большей степени гибко, адаптивно и восприимчиво к изменению внешних условий. У высокоорганизованных млекопитающих с крупным и хорошо развитым мозгом индивидуальный опыт, "память индивида", играет не меньшую роль, чем наследственность, "память вида".

Что же касается "примитивного" бодрствования холоднокровных, то его механизмы не исчезают, но теряют способность анализировать внешние сигналы и непосредственно управлять поведением. Это состояние перемещается из суточной фазы активности в фазу покоя и превращается в парадоксальный сон - архаическое бодрствование, функция которого - своего рода программирование мозга согласно планам врожденного поведения и адаптация этих программ в соответствии с приобретаемым опытом в ходе индивидуального развития.

Таким образом, если наша гипотеза верна, состояния бодрствования ("неободрствование") и медленного сна появились в эволюции одновременно с возникновением гомойотермии, а парадоксальный сон представляет собой как бы "археободрствование", результат эволюционной трансформации примитивного бодрствования холоднокровных.

Предлагаемая гипотеза дает ключ к разрешению важнейшего "парадокса парадоксального сна": почему это эволюционно древнее состояние не удается обнаружить у эволюционно древних видов животных?
_____________
5См.: Ковальзон В.М. Природа сна//Природа. 1999. N8. С.172-179.

http://galactic.org.ua/Prostranstv/p_neiro-pcix-4-1.htm
НЕОБЫЧАЙНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ В МИРЕ СНА ИСНОВИДЕНИЙ
продолжение
III. ЭВОЛЮЦИЯ СНА

Итак, данные, приведенные Жуве в его необыкновенном романе (!), обладают абсолютной достоверностью и вполне современны. Глядя на эти таблицы, невольно возникает вопрос: когда и зачем появился парадоксальный сон со сновидениями? Попробуем найти ответ.

Основные признаки медленного и парадоксального сна, описанные у человека, отмечаются у всех теплокровных животных - млекопитающих и птиц. При этом характерно, что, несмотря на некоторые весьма интересные отличия, связанные с особенностями экологии данного вида (эта тема выходит за рамки нашей статьи), в целом никакого существенного усложнения количественных и качественных проявлений медленного и особенно парадоксального сна в ходе прогрессивной эволюции млекопитающих не обнаруживается.

Так, у примитивного сумчатого млекопитающего - американского опоссума, чей мозг по ряду анатомических признаков сохраняет "рептильи" черты, электрофизиологическая картина обеих фаз сна такая же, как и у высокоорганизованных млекопитающих с развитой корой (например у хищных) и мало отличается от сна приматов и человека. Парадоксальный сон у опоссума занимает до 30% всего сна, т.е. больше, чем у человека (20-25%). Однако еще более высок этот показатель у хорька, высокоразвитого млекопитающего с весьма сложным поведением (до 40%).

До недавнего времени считалось, что имеются лишь два исключения из общего правила: древнейшее яйцекладущее млекопитающее - австралийская ехидна и высокоорганизованные млекопитающие, живущие в воде, но дышащие воздухом, - дельфины, которые не имеют парадоксального сна. Но в последние годы выяснилось, что у другого яйцекладущего млекопитающего, утконоса, парадоксальный сон занимает рекордно высокий процент - около 50% всего сна. Появились также два независимых сообщения, что признаки парадоксального сна обнаружены и у ехидны. Однако эти данные вызывают серьезные сомнения и нуждаются в подтверждении. Вместе с тем в эволюции однопроходных утконос появился значительно раньше, чем ехидна, мозг которой гораздо крупнее и сложнее организован, а в коре больших полушарий больше борозд и извилин. По всей видимости, редукция парадоксального сна у ехидны носит вторичный характер и возникла в ходе адаптивной радиации этого вида.

Что же касается дельфинов, то недавние наблюдения, проведенные Л.М. Мухаметовым с сотрудниками на нескольких видах китообразных, показали, что небольшие периоды парадоксального сна у этих животных все же имеют место.

Напротив, сон холоднокровных (пойкилотермных) позвоночных носит монотонный характер. Поскольку электрическая активность мозга у них даже в условиях повышенной температуры окружающей среды резко отличается от таковой млекопитающих, то говорить о наличии у них тех или иных аналогов медленного и парадоксального сна в настоящий момент затруднительно. Особенно загадочно выглядит в этой связи возникновение и эволюция парадоксального сна: ведь это состояние по совокупности морфологических и функциональных признаков явно архаично. Достаточно напомнить, что парадоксальный сон запускается из наиболее древних структур - ромбовидного и продолговатого мозга. Специальные опыты показали, что для периодического возникновения этого состояния сохранность более высоко лежащих отделов мозга не требуется. Парадоксальный сон доминирует в раннем онтогенезе, а у взрослых животных в таком состоянии исчезает терморегуляция, организм на время становится пойкилотермным и т.д.

Американские нейробиологи обнаружили, что в префронтальной коре мозга крысы во время сна происходит семикратно ускоренное воспроизведение серий нервных импульсов, которые наблюдались во время бодрствования. Такое «прокручивание» дневных впечатлений, по-видимому, необходимо для формирования устойчивых воспоминаний.
http://elementy.ru/news/430633
http://syndicated.livejournal.com/elementy_news/297630.html

Павлов и Скиннер: http://psylib.org.ua/books/nahem01/txt02.htm

Скиннер совершенно игнорирует чрезвычайно ценные исследования Павлова и его учеников в области физиологии и психологии. Мимоходом в одном предложении он ссылается на открытие условного рефлекса Павловым только для того, чтобы тут же его отклонить: "Модель "стимул – реакция" (Павлова) никогда не была очень убедительной, так как и она не решила основной проблемы...".
Основную проблему решает для Скиннера, конечно, его собственное оперантное обусловливание. Не вступая в подробное обсуждение классического (Павлов) и оперантного (Скиннер) обусловливания, следует указать на то, что многие ученые-экспериментаторы считают, что скиннеровское оперантное обусловливание – это только одна из форм павловского классического обусловливания.
Упрощенная теория Скиннера и его опора только на модель "ответ – подкрепление (поведение-вознаграждение)" опровергается многочисленными экспериментальными данными по изучению динамического стереотипа, условнорефлекторного переключения, условных реакций избегания и др.
Важное значение для критики теории Скиннера имеют представления И.П.Павлова о второй сигнальной системе. Животные, как показал Павлов, способны реагировать только на первосигнальные раздражители, то есть на свет, звук, запах, вкус и т.д. Вторая сигнальная система – это человеческая речь, в которой слова обозначают реальные предметы и заменяют первые сигналы.
Павлов придавал огромное значение роли речи как второй сигнальной системы: "Этим вводится новый принцип нервной деятельности – отвлечение и вместе обобщение бесчисленных сигналов предшествующей системы, в свою очередь опять же с анализированием и синтезированием этих новых обобщенных сигналов, – принцип, обусловливающий безграничную ориентировку в окружающем мире и создающий высшее приспособление человека – науку, как в виде общечеловеческого эмпиризма, так и в ее специализированной форме".

Скиннер не был знаком, насколько я понимаю, с работами Анохина:
http://galactic.org.ua/Prostranstv/anoxin-1.htm

(и с последующим независимым развитием тех же тем в западной психологии)

понятно, что у Скиннера была своя позиция - но мне не представляется продуктивным равнять НЕОбихевиоризм и Скиннера

Всякое поведение служит цели
Очень спорный пункт для предпосылки бихевеоризма.
Например, вот что пишет по поводу поведения и цели Б.Ф. Скиннер (перевод мой):
То, что оперантное обуславливание кажется "направленным в будущее", вводит в заблуждение. Рассмотрим для примера случай "поиска чего-либо". В каком смысле "что-то", еще не найденное, имеет отношение к поведению? Предположим, мы обсловили голубя клевать точку на стене коробки, и когда этот оперант хорошо обусловлен, убираем точку. Птица идет к привычному месту у стенки. Она поднимает голову и направляет глаз в привычном направлении, и может даже слабо клевнуть в превычное место. До тех пор пока произойдет угасание, она возвращется на это место опять и опять похожим образом. Должны ли мы говорить, что голубь "ищет точку"? Должны ли мы принимать в расчет "искал" при объяснении поведения?
Совсем не трудно объяснить данный пример в терминах оперантного подкрепления. Так как визуальная стимуляция от точки обычно предваряла прием пищи, точка стала обусловленным подкрепителем. Она усиливает поведение смотрения в направлении точки с разных мест [то есть оперант в данном случае - смортреть в сторону точки]. Также, при обуславливании клевания точки, мы в то же время обусловили множество предшествующих клеванию действий, которые переводят птицу из позиции, где она видит точку, в позицию, где она клюет точку. Эти то реакции и происходят, даже если мы и убрали точку, до тех пор пока не произодет полное угасание поведения. Точка, которую "ищут" - это точка, которая являлась немедленным подкреплением поведения смотрения [на точку]. В общем случае, поиск чего-то состоит из воиспроизведения реакции, которые раньше приводили к каким-либо последствиям.

Такая же интерпритация применима к поведению человека. Когда мы видим человека, который ходит по комнате открывая ящики, заглядывает под журналы, и так далее, мы можем описать его поведение в объективных терминах "Сейчас он в определенной части комнаты, он держит книгу между большим и указательным пальцами правой руки, он поднимает книгу и наклоняет голову так чтобы любой объект под книгой был виден". Мы можем также "интерпретировать" его поведение сказав что "он что-то ищет" или более конкретно "он ищет свои очки". То что мы добавили - это не объяснение его поведения, а умозаключение о некоторых переменных от которых зависит его поведение. Не существует текущей [current] цели, побуждения, замысла, или значения которые могут приниматься в рассчет. Это так даже в том случае, если мы спросим "что он делает" и он ответит "я ищу очки". Это не описание его поведения, а описание переменных от которых его поведение является функцией. Это заявление эквивалентно заявлениям "я потерял мои очки", "я прекращу делать то что делаю, когда найду мои очки", или "когда я делал это в прошлый раз, я нашел свои очки". Эти переводы могут казаться излишне окольными[roundabout], но только из-за того что выражения содержащие цели и замыслы являются сокращениями [abbreviations]

Во всех клинических исследованиях не берутся во внимание ни личности врачей, проводящих инъекции, ни личности пациентов. И тем самым теряется информация и о невербальных взаимодействиях инъектор-пациент, и о настроях самого пациента. Такой анализ дал бы очень хороший повод пересмотреть процедуры проведения клин. исследований. Хотя, фармацевтам денежно выгодно формировать представления о том, что работает все-таки молекула лекарства.

Для медиков надо предлагать типа приборов, которые измеряют "отношения" между врачем и пациентом. Где-то в глубине опенметы я описывал публикацию именно о таком подходе. Кажется, этот биолог/медик был у нас в городке. :)
Это очень интересно. А как можно найти опенметовские описания такого подхода?