![[userpic]](/media/519548167146aa71e0c57d91c2dcc2eaebd2d07538fa2a305f3fb65b230106a8)
Здесь мы снова видим эволюционирующие последовательности, и нужно ясно понимать, что именно эволюционирует. Описать межвидовую игру собаки-и-гиббона или человека-и-дельфина как эволюционирование единиц поведения было бы неправильно, поскольку никаких новых единиц поведения не создается.
С другой стороны можно рассматривать эту ситуацию как наличие более или менее общих паттернов игры и связующего паттерна игры.
С другой стороны можно рассматривать эту ситуацию как наличие более или менее общих паттернов игры и связующего паттерна игры.
1 комментарий
![[userpic]](/media/4587bb8388ee4725e346652254c934c26f18585afe1756ca95df939553e68845)
Здесь мы снова видим эволюционирующие последовательности, и нужно ясно понимать, что именно эволюционирует. Описать межвидовую игру собаки-и-гиббона или человека-и-дельфина как эволюционирование единиц поведения было бы неправильно, поскольку никаких новых единиц поведения не создается.
С другой стороны можно рассматривать эту ситуацию как наличие более или менее общих паттернов игры и связующего паттерна игры.
А с третьей стороны, мне хочется прибегнуть к "снотворному"/"инстиктивному" объяснению - собаки, гиббоны, дельфины и человек не так уж и далеки меж собой на эволюционной лестнице. Игра может быть паттерном, присущим их общему предку.
С другой стороны можно рассматривать эту ситуацию как наличие более или менее общих паттернов игры и связующего паттерна игры.
А с третьей стороны, мне хочется прибегнуть к "снотворному"/"инстиктивному" объяснению - собаки, гиббоны, дельфины и человек не так уж и далеки меж собой на эволюционной лестнице. Игра может быть паттерном, присущим их общему предку.