Ниже бу­дет показано, что то, что я предлагаю, не является просто возвратом к идеологии компаративизма. Однако прежде всего предложим несколько тезисов, связанных с моим пониманием сопоставления.

Во-первых, сопоставление предшествует различению и, тем более, противопоставлению; более того, сопоставле­ние содержится и в различении, и в противопоставлении. Этот тезис представляется достаточно очевидным и не ну­ждающимся в комментариях.

Мой следующий тезис заключается в том, что сопоставление не зависит от сходств и различий сравниваемых объектов, — как это приня­то обычно считать, — но, напротив, сходства и различия зависят от сопоставления.

Из этого положения естественным образом вытекает третий тезис: сопоставление, по­добно структуралистскому противопоставлению, есть метаязыковая операция, означающая переход на иной уро­вень абстракции. Параметры, по которым осуществляется Сопоставление, образуют некий комплекс, который я в дальнейшем буду называть пилотирующей структурой.

Сопоставление является проекцией пилотирующей структуры на сопоставляемые феномены. И последнее. Срав­нение есть не только некоторая аналитическая операция, лю и троп. Далее я хочу предложить новую трактовку Хорошо известных поэтических феноменов.

Если теперь сопоставить названные точки зрения, то не трудно заметить, что на противоположных полюсах оказываются те подходы, которые в дальнейшем я буду называть для простоты миметическим и моделирующим. С точки зрения миметического подхода, текст порожда­ется внетекстовой реальностью, в то время как для мо­делирующего подхода текст сам порождает свою внетек­стовую реальность.

Что касается подхода Р. Якобсона и его последователей, то как мы увидим, в некоторых прин­ципиально важных для нас отношениях якобсоновский
подход оказывается ближе к миметическому, нежели к моделирующему.

Заслуги миметической школы общеизвестны: вся клас­сическая риторика и поэтика сформировалась в рамках этого направления. Современная поэтика и так назы­ваемая неориторика в значительной мере есть результат воздействия идей Р. Якобсона. Ниже будет предложен очерк моделирующей поэтики.

Ключевым понятием для нас будет сопоставление. Со­поставление уже было основным понятием в компара­тивистике XIX в., для которой в методологическом и — шире — мировоззренческом плане был характерен наив­ный реализм. В компаративистике сравнивание основыва­лось на сходствах, якобы объективно присущих сравнива­емым феноменам.

В противоположность компаративизму выросший из идей Соссюра классический структурализм строился на базе не со-, а противопоставления. Это бы­ла не просто замена одной аналитической процедуры на другую, но и переход на принципиально иные методологи­ческие позиции: противопоставление мыслилось как метаязыковая операция, в результате которой формируются элементы более высокого уровня абстракции: фонемы, морфемы etc.

Полемизируя со структурализмом, деконструктивизм в качестве базовой операции выдвигает не противопоставление, а различение: если для компарати­вистики первичным свойством филологического объекта было его сходство с другими (только сходство с другими — звуками, морфемами, мотивами, сюжетами и т.п. включа­ло данный объект в систему филологического знания), то для деконструктивизма — таким первичным свойством стало от- и различие (отличие — основа существования; объект, не отличающийся от других, не существует). Здесь можно было бы сделать ряд философских экспликаций, но они увели бы нас в сторону от основной темы.

С точки зрения тартуской школы, художественный текст, хотя и включает в себя отдельные миметические компоненты, является, в первую очередь, не миметиче­ским, а моделирующим образованием. Художественный текст не отражает, а творит свою реальность.

Корректнее эту идею было бы выразить в терминах модальной логи­ки: художественный текст создает некоторый возможный мир.

Что касается поэтического текста, то основной его особенностью является представление о том, что каждый из его элементов является по крайней мере потенциально значимым.

Данный тезис вовсе не означает, что в каждом поэтическом тексте все элементы актуально значимы, но
лишь то, что мы заранее, априори, не можем утверждать, какие элементы поэтического текста являются знаковыми, а какие чисто вспомогательными, субзнаковыми образо­ваниями.

В поэтическом тексте знаковую функцию могут выполнять такие элементы, которые в обиходном тексте заведомо знаковыми не являются.

Другая точка зрения развивается в рамках подхода, пытающегося синтезировать идеи пирсовской семиоти­ки и миметической теории искусства, восходящей через посредничество немецкой философии XIX в. к эстетиче­ским идеям Аристотеля. Мимезис истолковывается как пирсовский иконизм, поэтому, в частности, художествен­ный текст вообще и поэтический в частности описывается как иконический par exellence. Одним из неудобств этого подхода представляется то, что символические и индексальные знаки оказываются в поэтическом тексте если не невозможным, то во всяком случае чужеродным образо­ванием.

Но прежде, чем перейти к его обсуждению, необходимо сделать неко­торые предварительные замечания. Первое из них касается различных подходов к осмы­слению поэтических феноменов и самого феномена поэ­тичности, сложившихся в современной семиотически ори­ентированной поэтике.

В науке о литературе утвердилось восходящее еще к русскому формализму и новой критике представление о том, что различие между поэзией и прозой заключается не только в различных формальных параметрах, таких как метричность, рифма и т.п., но и в содержательных характеристиках: поэтический текст означает другое и иначе, нежели текст прозаический. Или — точнее говоря — формальные и содержательные особенности стихотворно­го текста оказываются неразрывно между собой связанными. Из этого положения с необходимостью вытекает вывод о различии семиотических механизмов поэзии и прозы.

Существуют различные точки зрения на семиотиче­скую специфику структуры и семантики поэтического текста. Нет ни возможности, ни необходимости оста­навливаться здесь на характеристике хотя бы основных подходов к семиотике поэзии, укажем лишь те из них, которые понадобятся нам для дальнейшего изложения. Р. Якобсон развивал точку зрения Пражского лингви­стического кружка о том, что поэтическая речь есть речь с установкой на выражение (т.е. здесь мы имеем дело с модификацией формалистического тезиса о том, что форма поэтического текста и есть его содержание). По­этическая функция языка проявляется в том, что целью высказывания является само это высказывание.

Отсю­да — по Якобсону — и структурные отличия поэзии от прозы. В поэзии происходит проекция парадигматики на синтагматику (или — по Якобсону — оси селекции на ось комбинации), в результате чего поэтический текст раз­вертывается в двух измерениях — горизонтальном и вер­тикальном — одновременно, в результате чего в поэзии образз^отся структуры, материализующие вертикальную проекцию — метр, рифма и т.п.

Я хотел бы предложить, как мне кажется, принципиально новый подход к феноменам, связанным с поэтической техникой. Хотя вся ответственность за предлагаемые ни­же новации целиком ложится на меня, я считаю, что они полностью вписываются в парадигму т.н. тартуско-московской семиотической школы.

Согласно установившейся филологической традиции, существуют, с одной стороны, такие элементы структу­ры поэтического текста, которые характеризуют исключи­тельно его означающее. Сюда относятся, например, ритм, аллитерация, рифма и т.п. С другой стороны, существуют элементы означаемого; это, например, метафора, метони­мия и др. тропы. Я же хочу показать, что может оказать­ся весьма продуктивным рассматривать феномены, свя­занные с выражением, как содержательные и наоборот.

Более того, мне представляется в высшей степени веро­ятным, что само разделение на выражение и содержание по крайней мере в поэтическом тексте может оказаться заблуждением. Таков мой основной тезис. Но прежде, чем перейти к его обсуждению, необходимо сделать неко­торые предварительные замечания.

Хорошо.

Более чем.

Ничего изменять/добавлять не надо?

Да вроде - нет, не надо.

Не так много, тем более сейчас все под рукой. (Просто надо один отрезок временной, чтобы за раз сделать не отвлекаясь, а то ошибиться/напутать можно) Буду в таком формате делать

Замечательно. Договорились.

UPD. Думал, что на растянутые слова типа (7) делать еще под-разбивку (по слогам) - тогда еще понятней будет. Или это уже избыточно?

Да, это будет избыточно. Надо соблюдать правило одно слово - одна "огибающая" интонация, какая бы она сложная не была.

Актанты "in" "ex"
-–Но в этом треде на другом акцент удалось сделать: наличие номинализаций-процессов и номинализаций-результатов. С тем же глаголом "мечтать"...
-–Актанты это делают проще. Мечтать как именно. Мечтать о ком/чем.
--С глаголом всё просто, если мы помним, что у ментальных глаголов есть актант "содержание" – именно это "о ком/чем". Никакой "языковой интуиции" тут не нужно: у всех глаголов из вашего списка есть этот актант. Это как раз пример подхода "золотой середины".

У ментальный глаголов должны быть еще два особенных актанта:

--один указывает на реализацию ментального процесса в одном только внутреннем плане - "in"

--другой указывает на реализацию ментального процесса в проективном внешнем плане - "ex"