Показаны записи 14361 - 14370 из 30988
![[userpic]](/media/4587bb8388ee4725e346652254c934c26f18585afe1756ca95df939553e68845)
На мой взгляд, нам следует отнестись к фундаментальным графическим действиям очень серьезно и подвергнуть их тщательному изучению. Из всего множества орудий, изобретенных для ручного труда, особого внимания заслуживают те, которые оставляют следы на поверхности,— спицы, кисточки, перья, карандаши и мелки. Движение такого орудия по поверхности одновременно и осязается, и видится. В традиционной сенсорной психологии основное внимание уделялось кожно-мышечным кинестезиям, в моей же перцептивной психологии главное значение придается зрительным кинестезиям. Но кинестезия — это кратковременный акт сознания. Для того же, чтобы увидеть, как происходит последовательное запечатление движения орудия, нужно некоторое время. Движущееся орудие оставляет след, который напоминает послеобраз, возникающий при вращении в темноте головешки, с той лишь разницей, что этот след в виде канавки, бороздки или штриха не исчезает со временем, как послеобраз. Сказанное относится в основном к линиям и орудиям с острым концом, однако этот же принцип остается в силе для пятен и кисточек.
Маленький ребенок упражняется в том, что мы назвали фундаментальным графическим действием везде, где только можно,— на песке, в грязи, на тарелке с манной кашей, чем приводит в смятение своих родителей. Если ребенку в возрасте 16 месяцев дать в руки предмет, который оставляет следы, он немедленно пустит его в ход, используя для этого первую попавшуюся поверхность. Гибсон и Йонас обнаружили, что ребенок от полутора до двух лет, усердно марающий карандашом бумагу, прекращает это занятие, если незаметно подменить его карандаш другим, не оставляющим следов (Gibson, Yonas, 1968). Более того, трехлетний «художник» отказывается рисовать «картинку в воздухе» и требует бумагу, чтобы можно было нарисовать «настоящую картинку».
А теперь попытаемся представить себе, какие открытия сможет сделать для себя ребенок, который смотрит, как на поверхности накапливаются следы, при условии, что делает он это достаточно часто. У ребенка для этого нет слов; адекватных терминов просто не существует.
...
Маленький ребенок упражняется в том, что мы назвали фундаментальным графическим действием везде, где только можно,— на песке, в грязи, на тарелке с манной кашей, чем приводит в смятение своих родителей. Если ребенку в возрасте 16 месяцев дать в руки предмет, который оставляет следы, он немедленно пустит его в ход, используя для этого первую попавшуюся поверхность. Гибсон и Йонас обнаружили, что ребенок от полутора до двух лет, усердно марающий карандашом бумагу, прекращает это занятие, если незаметно подменить его карандаш другим, не оставляющим следов (Gibson, Yonas, 1968). Более того, трехлетний «художник» отказывается рисовать «картинку в воздухе» и требует бумагу, чтобы можно было нарисовать «настоящую картинку».
А теперь попытаемся представить себе, какие открытия сможет сделать для себя ребенок, который смотрит, как на поверхности накапливаются следы, при условии, что делает он это достаточно часто. У ребенка для этого нет слов; адекватных терминов просто не существует.
...
Теория рисования и развитие этого процесса у детей
Давайте рассмотрим это замечательное занятие, позволяющее сохранить наши субъективные впечатления; попробуем понять, что оно из себя представляет. Кроманьонский человек изображал то, что его интересовало, на стенах своих пещер. Много воды утекло с тех пор, и все это время люди занимались рисованием. Мы все умеем рисовать, рисуют даже те, кто не умеет писать. Появлением письменности мы обязаны нашим предкам, которые научились запечатлевать свои слова на поверхностях, а этому научиться труднее, чем научиться запечатлевать то, что воспринимаешь. Клинопись, слоговая азбука и алфавит никогда не были бы изобретены, если бы люди к этому времени не имели тысячелетнего опыта рисования. Но что же такое рисование?
В литературе по искусству нет ответа на этот вопрос, в художественных школах этому не учат. Знакомство с руководствами по рисованию приводит в полное замешательство, ибо в них ничего не сказано о том, как взаимодействуют глаз и рука, нет никакой теории такого взаимодействия. Не найти ответа на интересующий нас вопрос и в курсах технического рисования. Нет его и в курсах рисования для архитекторов. Курсы так называемого черчения, с которыми я знаком, полны неустранимых противоречий, которые затушевываются, дабы скрыть невежество. Ненамного лучше обстоит дело и с курсами так называемого художественного рисования. Есть ли у нас сейчас теория взаимодействия глаза и руки? Пока еще нет, хотя не исключено, что сформулированная в 12-й главе гипотеза о том, как осуществляется зрительное управление манипуляциями, может послужить фундаментом для такой теории.
...
Давайте рассмотрим это замечательное занятие, позволяющее сохранить наши субъективные впечатления; попробуем понять, что оно из себя представляет. Кроманьонский человек изображал то, что его интересовало, на стенах своих пещер. Много воды утекло с тех пор, и все это время люди занимались рисованием. Мы все умеем рисовать, рисуют даже те, кто не умеет писать. Появлением письменности мы обязаны нашим предкам, которые научились запечатлевать свои слова на поверхностях, а этому научиться труднее, чем научиться запечатлевать то, что воспринимаешь. Клинопись, слоговая азбука и алфавит никогда не были бы изобретены, если бы люди к этому времени не имели тысячелетнего опыта рисования. Но что же такое рисование?
В литературе по искусству нет ответа на этот вопрос, в художественных школах этому не учат. Знакомство с руководствами по рисованию приводит в полное замешательство, ибо в них ничего не сказано о том, как взаимодействуют глаз и рука, нет никакой теории такого взаимодействия. Не найти ответа на интересующий нас вопрос и в курсах технического рисования. Нет его и в курсах рисования для архитекторов. Курсы так называемого черчения, с которыми я знаком, полны неустранимых противоречий, которые затушевываются, дабы скрыть невежество. Ненамного лучше обстоит дело и с курсами так называемого художественного рисования. Есть ли у нас сейчас теория взаимодействия глаза и руки? Пока еще нет, хотя не исключено, что сформулированная в 12-й главе гипотеза о том, как осуществляется зрительное управление манипуляциями, может послужить фундаментом для такой теории.
...
Данного выше определения недостаточно. Сказав, что картина создает строй оптической информации, мы избавляемся от неразберихи и путаницы, однако, я думаю, этим сказано еще далеко не все. Картина — это еще и определенная разновидность письма. Она позволяет накапливать, сохранять, удалять и заменять инварианты, которые были извлечены наблюдателем, по крайней мере некоторые из них. Картины сродни письменным текстам в том плане, что на них может смотреть несколько раз один человек или одновременно несколько. Они обеспечивают некое подобие общения между теми, кто увидел их первыми, и теми, кому еще это предстоит, включая будущие поколения. Картинные галереи, как и библиотеки,— постоянно пополняющиеся хранилища знаний, в которых они накапливаются. Посредством картин знание передается как бы из вторых рук, и поэтому они служат эффективным средством обучения молодежи. Однако знание, которое передается с помощью картин,— это неявное знание, его нельзя выразить в словах. Невозможно в принципе описать словами подавляющее большинство из тех бесформенных инвариантов, содержащихся в оптическом строе, который порождается картиной. Художники их могут схватить, но они не могут их выразить словами.
...
...
Сложная и разнообразная техника изготовления картин подразделяется на две группы методов: фотографические, ими пользуются лишь последние сто пятьдесят лет, и хирографические, с ними люди знакомы вот уже в течение по крайней мере двадцати тысяч лет (Gibson, 1954, с. 21). Для фотографирования нужен фотоаппарат и вспомогательные приспособления для системы «глаз — рука» человека-наблюдателя, а хирография предполагает наличие графических инструментов определенного вида для системы «глаз — рука». В следующем разделе будет показано, что инварианты, наличие которых обеспечивается этими двумя способами обработки поверхностей, имеют много общего, но они не эквивалентны. У каждой фотографии есть единственная, характерная только для этой фотографии узловая точка.
[В основу деления на фотографические и хирографические методы Гибсон кладет использование оптических приспособлений для формирования изображений. К хирографическим методам он относит все «ручные» способы изготовления изображений — живопись, рисование, аппликацию и др.— Прим. ред.]
У хирографической картины такой точки может и не быть — это зависит от того, выполнена она в так называемой правильной перспективе или нет. Подлинная точка наблюдения обычно не совпадает с узловой точкой, поскольку на практике трудно добиться того, чтобы люди придерживались определенных правил при рассматривании картин. (О том, что «предписывает» искусственная перспектива и к каким заблуждениям она приводит, речь пойдет далее в данной главе.) Заметьте, что обработка поверхности для симуляции инвариантов исключает обработку, которая изменяла бы поверхность как таковую. Поверхность можно разукрасить, орнаментировать, можно изменить ее отражательную способность, можно преобразовать текстуру, можно сделать все что угодно, лишь бы она не перестала задавать самое себя. Без сомнения, декорирование и роспись тесно переплетаются, в особенности в архитектуре и гончарном ремесле, однако в своем крайнем проявлении они принципиально различны. Художник-декоратор и художник-живописец — профессии разные, не нужно их путать. На мой взгляд, в эстетике этому различию не уделяют должного внимания. Мы умеем различать поверхность как эстетический объект и поверхность как средство симуляции информации. Разумеется, может так случиться, что поверхность, с помощью которой симулируется информация, является одновременно и эстетическим объектом, но в принципе это разные вещи. Картина — это поверхность, которая всегда задает нечто отличное от того, чем она является.
...
[В основу деления на фотографические и хирографические методы Гибсон кладет использование оптических приспособлений для формирования изображений. К хирографическим методам он относит все «ручные» способы изготовления изображений — живопись, рисование, аппликацию и др.— Прим. ред.]
У хирографической картины такой точки может и не быть — это зависит от того, выполнена она в так называемой правильной перспективе или нет. Подлинная точка наблюдения обычно не совпадает с узловой точкой, поскольку на практике трудно добиться того, чтобы люди придерживались определенных правил при рассматривании картин. (О том, что «предписывает» искусственная перспектива и к каким заблуждениям она приводит, речь пойдет далее в данной главе.) Заметьте, что обработка поверхности для симуляции инвариантов исключает обработку, которая изменяла бы поверхность как таковую. Поверхность можно разукрасить, орнаментировать, можно изменить ее отражательную способность, можно преобразовать текстуру, можно сделать все что угодно, лишь бы она не перестала задавать самое себя. Без сомнения, декорирование и роспись тесно переплетаются, в особенности в архитектуре и гончарном ремесле, однако в своем крайнем проявлении они принципиально различны. Художник-декоратор и художник-живописец — профессии разные, не нужно их путать. На мой взгляд, в эстетике этому различию не уделяют должного внимания. Мы умеем различать поверхность как эстетический объект и поверхность как средство симуляции информации. Разумеется, может так случиться, что поверхность, с помощью которой симулируется информация, является одновременно и эстетическим объектом, но в принципе это разные вещи. Картина — это поверхность, которая всегда задает нечто отличное от того, чем она является.
...
Но информация как таковая во многом независима от стимульного потока. Каковы те формы передачи знания, которые сложились в нашей культуре? Сейчас я не готов отвечать на этот вопрос, так как для этого нужно перейти на другой уровень описания, а нынешняя дискуссия о «коммуникационной среде» представляется мне легковесной и искусственной. По моему мнению, есть множество таких форм. Все они чрезвычайно сложны и проникают друг в друга. И все же мне представляется очевидным существование трех способов вооружить познание, способствовать восприятию и расширить пределы понимания — это использование приборов, словесных описаний и картин. Слова и картины действуют совершенно иначе, нежели приборы, поскольку в первом случае информация получается как бы из вторых рук. Рассмотрим каждый из этих способов в отдельности.
...
Ребенок, научившийся говорить, может разговаривать и сам с собой, по крайней мере так считают многие. В этом случае говорят, что ребенок «интериоризовал» свою речь. Даже если не уточнять значения этого слова, можно по аналогии предположить, что ребенок, умеющий рисовать, способен интериоризовать процесс рисования, то есть рисовать как бы «про себя», без участия рук. Такая теория могла бы стать основой теории внутреннего языка и внутренних образов. Но я не верю в такую возможность. К окончательному решению этого вопроса лучше вернуться после того, как мы рассмотрим изобразительную деятельность отдельно.
...
...
Ребенок, научившийся говорить, может разговаривать и сам с собой, по крайней мере так считают многие. В этом случае говорят, что ребенок «интериоризовал» свою речь. Даже если не уточнять значения этого слова, можно по аналогии предположить, что ребенок, умеющий рисовать, способен интериоризовать процесс рисования, то есть рисовать как бы «про себя», без участия рук. Такая теория могла бы стать основой теории внутреннего языка и внутренних образов. Но я не верю в такую возможность. К окончательному решению этого вопроса лучше вернуться после того, как мы рассмотрим изобразительную деятельность отдельно.
...
ВЛИЯНИЕ ПОСТОЯННОЙ СТИМУЛЯЦИИ НА ВОСПРИЯТИЕ
Считается, что восприятие останавливается, когда исчезают ощущения, а ощущения исчезают, когда исчезает стимул или вскоре после этого. Поэтому для восприятия постоянного объекта необходим постоянный стимул. Дело, однако, заключается в том, что наличие истинно постоянного стимула на сетчатке или на коже свидетельствует лишь о том, что наблюдатель не хочет или не может двигать глазами или руками. В этом случае чувственное восприятие вскоре исчезает из-за сенсорной адаптации (4-я глава). Постоянство объекта задается инвариантами структуры, а не постоянством стимуляции.
...
Существует распространенное заблуждение, будто если удастся потрогать руками то, что видишь, то оно реально. Считается, что чувство осязания более достоверно, чем зрительное чувство. Теория зрения епископа Беркли была основана на этой идее. Это, конечно, неверно. Галлюцинации бывают не только зрительными, но и тактильными. Если чувства на самом деле являются такими воспринимающими системами, какими я их описал, то гаптическая система имеет собственные формы исследовательско-приспособительной деятельности и свои автоматические тесты на реальность (Gibson, 1966b). Одна воспринимающая система не может проверять другую. Зрение и осязание — два способа получения в основном одной и той же информации о внешнем мире.
...
Считается, что восприятие останавливается, когда исчезают ощущения, а ощущения исчезают, когда исчезает стимул или вскоре после этого. Поэтому для восприятия постоянного объекта необходим постоянный стимул. Дело, однако, заключается в том, что наличие истинно постоянного стимула на сетчатке или на коже свидетельствует лишь о том, что наблюдатель не хочет или не может двигать глазами или руками. В этом случае чувственное восприятие вскоре исчезает из-за сенсорной адаптации (4-я глава). Постоянство объекта задается инвариантами структуры, а не постоянством стимуляции.
...
Существует распространенное заблуждение, будто если удастся потрогать руками то, что видишь, то оно реально. Считается, что чувство осязания более достоверно, чем зрительное чувство. Теория зрения епископа Беркли была основана на этой идее. Это, конечно, неверно. Галлюцинации бывают не только зрительными, но и тактильными. Если чувства на самом деле являются такими воспринимающими системами, какими я их описал, то гаптическая система имеет собственные формы исследовательско-приспособительной деятельности и свои автоматические тесты на реальность (Gibson, 1966b). Одна воспринимающая система не может проверять другую. Зрение и осязание — два способа получения в основном одной и той же информации о внешнем мире.
...
Таким образом, несмотря на то, что зрительно контролируемая локомоция не управляется командами, идущими изнутри, и не является цепочкой реакций, она тем не менее целенаправленна и регулярна.
Манипуляция, подобно активной локомоции, управляется зрительно. Таким образом, она зависит от осознания рук как таковых и тех возможностей, которые открываются для действий с помощью рук. Однако трудно сформулировать то, в чем выражается их регулярность.
...
Манипуляция, подобно активной локомоции, управляется зрительно. Таким образом, она зависит от осознания рук как таковых и тех возможностей, которые открываются для действий с помощью рук. Однако трудно сформулировать то, в чем выражается их регулярность.
...
Термины покрывание и раскрывание используются применительно к одежде или, например, к детскому одеялу, а также в том случае, когда на поверхность наносятся слои непрозрачного вещества. Однако движение руки, которое скрывает объект, не всегда является в точности обратным к движению, которое раскрывает его, как это имеет место в случае с открыванием-закрыванием. В этом случае восприятие спрятанных поверхностей может быть более трудным.
Термины соединение и разъединение применимы к объекту, состоящему из меньших объектов, то есть к тому, что можно собрать и разобрать. Существуют игрушки такого типа. Детали, которые можно подогнать друг к другу, образуют такой сборный объект. Разъединение обычно представляет собой более простой акт манипуляции, чем соединение. Детям хочется посмотреть, что у этих составных объектов внутри. Поэтому естественно ожидать, что они будут разбирать их на части или разобьют, если не смогут разобрать. После таких зрительно-мануальных взаимодействий они смогут воспринять внутренние поверхности объекта вместе с разделяющими их пазами, щелями и отверстиями. Идя по этому пути, дети начинают постигать такие механизмы, как часы или двигатели внутреннего сгорания.
...
Термины соединение и разъединение применимы к объекту, состоящему из меньших объектов, то есть к тому, что можно собрать и разобрать. Существуют игрушки такого типа. Детали, которые можно подогнать друг к другу, образуют такой сборный объект. Разъединение обычно представляет собой более простой акт манипуляции, чем соединение. Детям хочется посмотреть, что у этих составных объектов внутри. Поэтому естественно ожидать, что они будут разбирать их на части или разобьют, если не смогут разобрать. После таких зрительно-мануальных взаимодействий они смогут воспринять внутренние поверхности объекта вместе с разделяющими их пазами, щелями и отверстиями. Идя по этому пути, дети начинают постигать такие механизмы, как часы или двигатели внутреннего сгорания.
...
Невозможно перечислить все виды деятельности, в которых участвуют руки. Нужно учесть также, что манипуляция входит составной частью в другие, более сложные формы поведения, такие, как еда, питье, передвижение, уход за ребенком, проявление нежности, жестикуляция, а также действия, после которых остаются следы, в частности письмо и рисование, о которых будет сказано в четвертой части книги.
Необходимо помнить, что зрительное управление руками неразрывно связано со зрительным восприятием объекта. Акт метания дополняет восприятие объекта, который можно метнуть. Перемещение предметов представляет собой неотъемлемую часть процесса видения и оценки того, можно ли эти предметы перемещать или нет.
Заключение о манипуляции. В настоящее время относительно манипуляций ясно только то, что движения рук нельзя считать реакциями на стимулы. Манипуляцию невозможно понять с этих позиций. Будет ли единственной альтернативой этому взгляд на руки как на инструменты разума? Например, у Пиаже иногда проскальзывает мысль, что руки ребенка являются орудиями его интеллекта. Но это все равно что сказать, будто рука является орудием для маленького ребенка, который сидит внутри, в том же смысле, в каком объект является орудием ребенка, у которого есть руки. Конечно же, это ошибочная точка зрения. Альтернатива не в том, чтобы возвратиться к ментализму. Не следует думать, будто руки запускаются с помощью каких-то команд или ими управляют каким-то иным способом.
...
Необходимо помнить, что зрительное управление руками неразрывно связано со зрительным восприятием объекта. Акт метания дополняет восприятие объекта, который можно метнуть. Перемещение предметов представляет собой неотъемлемую часть процесса видения и оценки того, можно ли эти предметы перемещать или нет.
Заключение о манипуляции. В настоящее время относительно манипуляций ясно только то, что движения рук нельзя считать реакциями на стимулы. Манипуляцию невозможно понять с этих позиций. Будет ли единственной альтернативой этому взгляд на руки как на инструменты разума? Например, у Пиаже иногда проскальзывает мысль, что руки ребенка являются орудиями его интеллекта. Но это все равно что сказать, будто рука является орудием для маленького ребенка, который сидит внутри, в том же смысле, в каком объект является орудием ребенка, у которого есть руки. Конечно же, это ошибочная точка зрения. Альтернатива не в том, чтобы возвратиться к ментализму. Не следует думать, будто руки запускаются с помощью каких-то команд или ими управляют каким-то иным способом.
...
Предоставляемой продолговатым объектом возможностью бить и наносить удары человек овладевает достаточно легко. А вот некоторые виды деятельности, такие, например, как ковка или попадание в цель, невозможны без зрительного контроля. В них входит то, что мы называем неопределенным словом прицеливание. Я не буду пытаться формулировать правила прицеливания, только замечу, что оно связано с чем-то вроде центрирования или симметризации уменьшающейся формы на фоне фиксированной формы.
Метание само по себе несложно. Просто делайте так, чтобы зрительный угол объекта, который вы держите в вашей руке, уменьшался; в конце концов он совсем исчезнет, причем произойдет это весьма интересным образом. Конечно, при этом нужно будет отпустить объект, однако это уже вопрос гаптического управления, а не зрительного. Прицельное метание гораздо сложнее. Это хорошо известно тем, кому приходилось играть с мячом. Оно представляет собой нечто прямо противоположное направленной локомоции.
Орудие обычно используют в соответствии с определенными правилами. Правила пользования щипцами аналогичны правилам хватания; при этом орудие служит в известном смысле продолжением руки. Одним из достижений знаменитого шимпанзе, участвовавшего в опытах Кёлера, было использование палки при доставании банана, находящегося вне клетки (Kohler, 1925).
...
Метание само по себе несложно. Просто делайте так, чтобы зрительный угол объекта, который вы держите в вашей руке, уменьшался; в конце концов он совсем исчезнет, причем произойдет это весьма интересным образом. Конечно, при этом нужно будет отпустить объект, однако это уже вопрос гаптического управления, а не зрительного. Прицельное метание гораздо сложнее. Это хорошо известно тем, кому приходилось играть с мячом. Оно представляет собой нечто прямо противоположное направленной локомоции.
Орудие обычно используют в соответствии с определенными правилами. Правила пользования щипцами аналогичны правилам хватания; при этом орудие служит в известном смысле продолжением руки. Одним из достижений знаменитого шимпанзе, участвовавшего в опытах Кёлера, было использование палки при доставании банана, находящегося вне клетки (Kohler, 1925).
...
Дочитали до конца.