"_Х_р_у_с_т_а_л_ь_н_ы_й_ _ш_а_р_и_к_ " - _у_п_р_а_ж_н_е_н_и_е_ _н_а_
_с_о_с_р_е_д_о_т_о_ч_е_н_и_е_ _в_з_г_л_я_д_а_
Теперь я хотел бы, чтобы половина присутствующих вышла из зала - выпейте кофе или что-нибудь еще. Не подсматривайте и не подслушивайте, потому что через несколько минут оставшиеся позовут вас и кое-что вам продемонстрируют...
Теперь пусть меня послушают оставшиеся, - сейчас я научу вас "читать мысли". Я научу вас, как читать мысли, вглядываясь в хрустальный шарик или, если угодно, угадывать мысли по линиям на руке. Смысл этого упражнения в том, что это один из лучших способов дальнейшего развития вашей способности воспринимать минимальные несловесные сигналы, "ключи". Это упражнение развивает способность определять _в_с_е_ различия в реакциях, необходимые гипнотизеру, вы должны будете систематически практиковаться в этом, чтобы развить такие перцептуальные навыки.
Через несколько минут вы пойдете и выберете партнера среди тех, кто вышел на перерыв, и станете гадать ему по руке или с помощью хрустального шарика. При этом вы будете использовать тонкую зрительную или осязательную обратную связь того же рода, что и при выполнении предыдущих калибровочных упражнений. Пользуясь новоприобретенными "телепатическими" способностями, вы начнете рассказывать партнеру что-нибудь из его личной жизни, о чем вы не имеете ни малейшего представления. И это удивит вас так же, как и вашего собеседника.
Выберите партнера среди незнакомых вам людей, чтобы вы не могли черпать информацию из воспоминаний и подсознательных сведений о собеседнике, полученных вами в прошлом. Я хочу, чтобы вы сами себе продемонстрировали, к вашему удовлетворению, что вы способны "читать мысли" без какой-либо предварительной подготовки. Ваше подсознание уже знает, что вы на это способны, но сознание нуждается в том, чтобы его убедили.
Когда вы встретитесь с неизвестным вам партнером, познакомьтесь с ним, задав ему несколько самых обычных вопросов. Используйте знакомство для того, чтобы определить калибровку, разницу между положительными и отрицательными реакциями.
После того, как вы познакомитесь, приступайте к гаданию, "чтению мыслей" с помощью хрустального шарика. Если предложение прочесть мысли партнера не вызовет у него удивления, и вы сможете приступить к гаданию с полной непосредственностью - прекрасно. Если же это вызовет у вас смущение, скажите: "Конечно, это нелепое упражнение, но Джон и Ричард попросили меня его выполнить. Как правило, я стараюсь следовать их инструкциям, поэтому, я считаю, нужно попытаться. Вы не возражаете?"

Сью: Вы можете объеденить две части, которые возражают и попросить их чтобы они выбрали себе общего представителя на какое-то время.
Хорошо. А я вот сижу здесь и выгляжу так, как будто я запутался, потому что я ничего не знаю. Ни про чьи возражения. Все, что я знаю, это, что мое плечо дергается, а в ушах у меня шумит. Разве вы сказали мне о том, что это возражения.

Сью: Я догадываюсь, что мы этого не знаем. Абсолютно правильно. Вы этого не знаете. Рик: Быть может, мы можем установить сигнал типа "да-нет", используя для этого плечо, а затем спросить у плеча (разрешения для руки продолжать давать ее сигналы "да-нет"?
Это очень близко к тому, что предложила Джим. А сейчас разрешите мне играть роль мета-комментатора и спросить вас, на каком шаге мы находимся, какого результата пытаемся достичь.

Рик: Я пытаюсь определить, исходят ли все сигналы от одной и той же части. И если нет, -- то каковы их функции.
Хорошо. Однако заметьте, что если вы используете прием, который предложила Джим, вам не надо будет определять это до тех пор, пока вы не перейдете к экологической проверке. А тогда может оказаться, что вам вообще не надо. этого делать. Если вы сделаете что-либо, что позволит вам "задержать" плечо и шум до экологической проверки, вы можете обнаружить тогда, что у них все еще есть какие-либо возражения. Если эти сигналы появятся как возражения, вы будете знать, что они исходят из разных частей. Если нет, то вы будете знать, что эти сигналы исходят из одной и той же части. Или же, возможно, что новые варианты поведения удовлетворяют не только ту часть, которая нагревает мою руку, но и другие части.

Неопределенность состоит в следующем: исходят ли эти сигналы от той же самой части, или же от других частей, которые надо принять к рассмотрению. Вы можете ответить на этот вопрос, Сказав: "Если движение плеча является другим сигналом, от той же самой части, которая заставляет вашу руку нагреваться, не может ли ваше плечо дернуться еще раз?" Если вы получаете это движение еще раз, то вы говорите: "Хорошо. А сейчас если шум в ушах тоже является сигналом от той же самой части, которая нагревает вашу руку, пусть шум станет сильнее". Если вы получаете усилиненис шума, то говорите: "Прекрасно. Я хочу, чтобы вы поблагодарили эту часть, которая является настолько могущественной, что может использовать множественные сигналы. Для того, чтобы вы продолжали оставаться спокойным, и чтобы яснее понимать, что здесь происходит, я прошу. вас, чтобы выв свою попросили эту часть задержать эти сигналы в пользу одного старого сигнала, а именно нагревания вашей правой руки.

Используя этот прием, я превращаю движения плеча и шум в ушах в сигналы типа "да-нет", а затем определяю, исходят ли они от той самой части или нет. Если я получаю ответ "нет", я могу использовать прием, который предложила Джон.

Предложение Джен очень удачно в смысле эффективности. Джен предложила, чтобы вы сначала заставили клиента поблагодарить движение плеча и шум в ушах для того, чтобы придать ответам ценность. Это всегда хороший способ присоединения. Затем вы заверяете эти части в том, что без их согласия не будет введено никаких бихевио-ральных изменений и что в конце процедуры с ними обязательно проконсультируются. Если в этот момент у этих новых частей возникают какие-то несогласия или дополнительные нужды, они должны быть заверены в том что когда дойдет до них очередь, ими займутся с тем же самым вниманием и уважением, с которым теперь относятся к той части, которая нагревает руку.
http://lib.ru/NLP/refrejming.txt_with-big-pictures.html#4

Такие случаи встречались и, что особенно интересно, встречались нередко.

Чем же объяснить "забывание" у человека со столь мощной памятью? Чем объяснить, далее, что у Ш. могли встречаться случаи пропуска запоминаемых элементов и почти не встречались случаи неточного воспроизведения (например, замены нужного слова синонимом или близким по ассоциации словом)?

Исследование сразу же давало ответ на оба вопроса. Ш. не "забывал" данных ему слов; он "пропускал" их при "считывании", и эти пропуски всегда просто объяснялись.

Достаточно было Ш. "поставить" данный образ в такое положение, чтобы его было трудно "разглядеть", например, "поместить" его в плохо освещенное место или сделать так, чтобы образ сливался с фоном и становился трудно различимым, как при "считывании" расставленных им образов этот образ пропускался, и Ш. "проходил" мимо этого образа, "не заметив" его.

Пропуски, которые, мы нередко замечали у Ш. (особенно в первый период наблюдений, когда техника запоминания была у него еще недостаточно развита), показывали, что они были не дефектами памяти, а дефектами восприятия, иначе говоря, они объяснялись не хорошо известными в психологии нейродинамическими особенностями сохранения следов (ретро- и проактивным торможением, угасанием следов и т. д.), а столь же хорошо известными особенностями зрительноговосприятия (четкостью, контрастом, выделением фигуры из фона, освещенностью и т. д.).

Ключ к его ошибкам лежал, таким образом, в психологии восприятия, а не в психологии памяти.

Иллюстрируем это выдержками из многочисленных протоколов. Воспроизводя длинный ряд слов, Ш. пропустил слово "карандаш". В другом ряде было пропущено слово "яйцо". В третьем – "знамя", в четвертом – "дирижабль". Наконец, в одном ряду Ш. пропустил непонятное для него слово "путамен". Вот как он объяснял свои ошибки.

"Я поставил "карандаш" около ограды – вы знаете эту ограду на улице, – и вот карандаш слился с этой оградой, и я прошел мимо него... То же было и со словом "яйцо". Оно было поставлено на фоне белой стены и слилось с ней. Как я мог разглядеть белое яйцо на фоне белой стены?.. Вот и "дирижабль", он серый и слился с серой мостовой... И "знамя" – красное знамя, а вы знаете, ведь здание Моссовета красное, я поставил его около стены и прошел мимо него... А вот "путамен" – я не знаю, что это такое... Оно такое темное слово – я не разглядел его.., а фонарь был далеко..."
http://www.psychology.ru/library/00035.shtml

..."Я обычно чувствую и вкус, и вес слова – и мне уже делать нечего – оно само вспоминается.., а описать трудно. Я чувствую в руке – скользнет что-то маслянистое – из массы мельчайших точек, но очень легковесных – это легкое щекотание в левой руке, – и мне уже больше ничего не нужно..." (Опыт 22/V, 1939 г.).

Синестезические ощущения, выступавшие открыто при запоминании голоса, отдельных звуков или звуковых комплексов, теряли свое ведущее значение и оттеснялись на второй план при запоминании слов...

... Каждое слово вызывало у Ш. наглядный образ, и отличия Ш. от обычных людей заключались лишь в том, что эти образы были несравненно более яркими и стойкими, а также и в том, что к ним неизменно присоединялись те синестезические компоненты (ощущение цветных пятен, "брызг" и "линий"), которые отражали звуковую структуру слова и голос произносившего.

Естественно поэтому, что зрительный характер запоминания, который мы уже видели выше, сохранял свое ведущее значение и при запоминании слов...

"Когда я услышу слово "зеленый", появляется зеленый горшок с цветами; "красный" – появляется человек в красной рубашке, который подходит к нему. "Синий" – и из окна кто-то помахивает синим флажком... Даже цифры напоминают мне образы... Вот "1" – это гордый стройный человек; "2" – женщина веселая; "3" – угрюмый человек, не знаю почему"...

Легко видеть, что в образах, которые возникают от слов и цифр, совмещаются наглядные представления и те переживания, которые характерны для синестезии Ш. Если Ш. слышал понятное слово – эти образы заслоняли синестезические переживания; если слово было непонятным и не вызывало никакого образа – Ш. запоминал его "по линиям": звуки снова превращались в цветовые пятна, линии, брызги, и он запечатлевал этот зрительный эквивалент, на этот раз относящийся к звуковой стороне слова.

Когда Ш. прочитывал длинный ряд слов – каждое из этих слов вызывало наглядный образ; но слов было много – и Ш. должен был "расставлять" эти образы в целый ряд. Чаще всего – и это сохранялось у Ш. на всю жизнь – он "расставлял" эти образы по какой-нибудь дороге. Иногда это была улица его родного города, двор его дома, ярко запечатлевшийся у него еще с детских лет. Иногда это была одна из московских улиц. Часто он шел по этой улице – нередко это была улица Горького в Москве, начиная с площади Маяковского, медленно продвигаясь вниз и "расставляя" образы у домов, ворот и окон магазинов, и иногда незаметно для себя оказывался вновь в родном Торжке и кончал свой дуть... у дома его детства... Легко видеть, что фон, который он избирал для своих "внутренних прогулок", был близок к плану сновидения и отличался от него только тем, что он легко исчезал при всяком отвлечении внимания и столь же легко появлялся снова, когда перед Ш. возникала задача вспомнить "записанный" ряд.

Эта техника превращения предъявленного ряда слов в наглядный ряд образов делала понятным, почему Ш. с такой легкостью мог воспроизводить длинный ряд в прямом или обратном порядке, быстро называть слово, которое предшествовало данному или следовало за ним: для этого ему нужно было только начать свою прогулку с начала или с конца улицы или найти образ названного предмета и затем "посмотреть" на то, что стоит с обеих сторон от него. Отличия от обычной образной памяти заключались лишь в том, что образы Ш. были исключительно яркими и прочными, что он мог "отворачиваться" от них, а затем, "поворачиваясь" к ним, видеть их снова [1].

Убедившись в том, что объем памяти Ш. практически безграничен, что ему не нужно "заучивать", а достаточно только "запечатлевать" образы, что он может вызывать эти образы через очень длительные сроки (мы дадим ниже примеры того, как предложенный ряд точно воспроизводился Ш. через 10 и даже через 16 лет), мы, естественно, потеряли всякий интерес к попытке "измерить" его память; мы обратились к обратному вопросу: может ли он забывать, и попытались тщательно фиксировать случаи, когда Ш. упускал то или иное слово из воспроизводимого им ряда.

"Для меня 2, 4, 6, 5 – не просто цифры. Они имеют форму. 1 – это острое число, независимо от его графического изображения, это что-то законченное, твердое... 5 – полная законченность в виде конуса, башни, фундаментальное, 6 – это первая за "5", беловатая. 8 – невинное, голубовато-молочное, похожее на известь" и т. д.

Значит, у Ш. не было той четкой грани, которая у каждого из нас отделяет зрение от слуха, слух – от осязания или вкуса... Синестезии возникли очень рано и сохранялись у него до самого последнего времени; они, как мы увидим ниже, накладывали свой отпечаток на его восприятие, понимание, мышление, они входили существенным компонентом в его память.

Запоминание "по линиям" и "по брызгам" вступало в силу в тех случаях, когда Ш. предъявлялись отдельные звуки, бессмысленные слоги и незнакомые слова. В этих случаях Ш. указывал, что звуки, голоса или слова вызывали у него какие-то зрительные впечатления – "клубы дыма", "брызги", "плавные или изломанные линии"; иногда они вызывали ощущение вкуса на языке, иногда ощущение чего-то мягкого или колючего, гладкого или шершавого.

Эти синестезические компоненты каждого зрительного и особенно слухового раздражения были в ранний период развития Ш. очень существенной чертой его запоминания, и лишь позднее – с развитием смысловой и образной памяти – отступали на задний план, продолжая, однако, сохраняться в любом запоминании.

Значение этих синестезий для процесса запоминания объективно состояло в том, что синестезические компоненты создавали как бы фон каждого запоминания, неся дополнительно "избыточную" информацию и обеспечивая точность запоминания: "если почему-либо (это мы еще увидим ниже) Ш. воспроизводил слово неточно – дополнительные синестезические ощущения, не совпадавшие с исходным словом, давали ему почувствовать, что в его воспроизведении "что-то не так" и заставляли его исправлять допущенную неточность.

Все началось с маленького и, казалось бы, несущественного наблюдения.

Ш. неоднократно замечал, что, если исследующий произносит какие-нибудь слова, например, говорит "да" или "нет", подтверждая правильность воспроизводимого материала или указывая на ошибки, – на таблице появляется пятно, расплывающееся и заслоняющее цифры; и он оказывается принужден внутренне "менять" таблицу. То же самое бывает, когда в аудитории возникает шум. Этот шум сразу превращается в "клубы пара" или "брызги", и "считать" таблицу становится труднее.

Эти данные заставляют думать, что процесс удержания материала не исчерпывается простым сохранением непосредственных зрительных следов и что в него вмешиваются дополнительные элементы, говорящие о высоком развитии у Ш. синестезии.

Если верить воспоминаниям Ш. о его раннем детстве, – а к ним нам еще придется возвращаться особо, – такие синестезии можно было проследить у него еще в очень раннем возрасте.

"Когда – около 2-х или 3-х лет, – говорил Ш., – меня начали учить словам молитвы на древнееврейском языке, я не понимал их, и эти слова откладывались у меня в виде клубов пара и брызг... Еще и теперь я вижу, "когда мне говорят какие-нибудь звуки... "

Явление синестезии возникало у Ш. каждый раз, когда ему давались какие-либо тоны. Такие же (синестезические), но еще более сложные явления возникали у него при восприятии голоса, а затем и звуков речи.

Вот протокол опытов, проведенных над Ш. в лаборатории физиологии слуха Института неврологии Академии медицинских наук.

Ему дается тон высотой в 30 Гц с силой звука в 100 дб. Он заявляет, что сначала он видел полосу шириной в 12 – 15 см цвета старого серебра; постепенно полоса сужается и как бы удаляется от него, а затем превращается в какой-то предмет, блестящий как сталь. Постепенно тон принимает характер вечернего света, звук продолжает рябить серебряным блеском...

Ему дается тон в 250 Гц и 64 дб. Ш. видит бархатный шнурок, ворсинки которого торчат во все стороны. Шнурок окрашен в нежно-приятно розово-оранжевый цвет...

Ему дается тон в 2000 Гц и 113 дб. Ш. говорит: "Что-то вроде фейерверка, окрашенного в розово-красный цвет.., полоска шершавая, неприятная.., неприятный вкус, вроде пряного рассола... Можно поранить руку..."

Опыты повторялись в течение нескольких дней, и одни и те же раздражители неизменно вызывали одинаковые переживания.

Значит, Ш. действительно относился к той замечательной группе людей, в которую, между прочим, входил и композитор Скрябин и у которого в особенно яркой форме сохранилась комплексная "синестезическая" чувствительность: каждый звук непосредственно рождал переживания света и цвета и, как мы еще увидим ниже, – вкуса и прикосновения...

Синестезические переживания Ш. проявлялись и тогда, когда он вслушивался в чей-нибудь голос.

"Какой у вас желтый и рассыпчатый голос", – сказал он как-то раз беседовавшему с ним Л. С. Выготскому. "А вот есть люди, которые разговаривают как-то многоголосо, которые отдают целой композицией, букетом.., – говорил он позднее, – такой голос был у покойного С. М. Эйзенштейна, как будто какое-то пламя с жилками надвигалось на меня..."

"От цветного слуха я не могу избавиться и по сей день... Вначале встает цвет голоса, а потом он удаляется – ведь он мешает... Вот как-то сказал слово – я его вижу, а если вдруг посторонний голос – появляются пятна, вкрадываются слоги, и я уже не могу разобрать..."

"Линия", "пятна" и "брызги" вызывались не только точном, шумом и голосом. Каждый звук речи сразу же вызывал у Ш. яркий зрительный образ, каждый звук имел свою зрительную форму, свой цвет, свои отличия на вкус... Аналогично переживал Ш. цифры.

The words that follow, “Then by the time you walk out of the office” are somewhat vague, but their meaning is specified by her right hand first repeating the over the shoulder discarding gesture, and then pantomiming zipping up a jacket, followed by the nice metaphor, “zip up, close up the jacket, emotionally,” at 1:00 during which she repeats the zipping up gesture twice. Then she gestures toward herself as she again identifies with the client she is talking about, quoting the client’s thoughts, (1:03) “I still think ‘I’m a lone wolf,’ or ‘People don’t touch me emotionally,’ or ‘Nobody wants to have anything to do with me,’ or whatever.” At 1:35 she repeats her gesture with both hands on both sides of her head as she says, “Their internal working model doesn’t change — how one sees oneself relative to other people, doesn’t really change.” (1:38)

When I work with clients I am always working directly with their “working model,” usually with the submodalities of their internal experience — the location, intensity, and other sensory qualities of their internal images and voices.

Здесь в двух отрывках Стив говорит о совершенно разных вещах. В одном случае как его эээ миоая знакомая маркирует аналоговым способом очевидное содержание окммуникации. А во втором отрывке он говорит как сам движениями присоединяется и управляет внутренними субмодальностми тех или иных образов.

Разница между первым и вторым побобна разнице между формой и содержанием, о которой так любит рассуждать столь нелюбимый Стивом мистер Гриндер.

The client’s self-concept — the way they generalize about themselves — is a very important part of that model, which I have written about in great detail in my book: Transforming Your Self: becoming who you want to be.
http://www.realpeoplepress.com/transforming-your-self-becoming-want-p-42.html

Далее речь идет о "субмодальностях" самооценки.

Зрительный телесный угол руки не может стать меньше некоторого минимального угла; зрительный телесный угол изолированного объекта, такого, например, как мяч, можно сделать очень маленьким, если его метнуть. Диапазоны максимально возможного увеличения и уменьшения объединяют такие крайности, как здесь и там, тело и мир, и благодаря этому перебрасывается еще один мостик между субъективным и объективным.

Зрительный телесный угол (руки) есть субмодальность. Попробуйте уменьшить в своих образах зрительный телесный угол руки меньше допустимой для нее в реальности величины. Вы будете удивлены получившимися эффектами.

Персоналии2
http://kunstkamera-nlp.livejournal.com/20923.html?thread=110011#t110011

Хорошо.